Не зли новенькую, дракон! - Агата Лэйми

должна приносить удовлетворение, так думала, что, когда увижу, что страдает Лиам, мне станет легче, будто чья-то невидимая рука выгонит из комнаты весь старый, затхлый воздух и, открыв окна, наполнит помещение свежестью. На деле?

Лишь странная пустота и огромная зияющая дыра в груди.

— Где Эван? — голос предательски дрогнул, а я сжала костяной рукой край юбки, замечая, как беспокойство за тупоголового дракона начинает просачиваться изнутри.

— Я… не знаю… — тяжёлый вздох на том конце. — Правда не знаю, утром его вызвал к себе ректор, а потом я его больше не видел.

— Ректор? — брови в удивлении взмыли вверх. А ему что было надо от Эвана? Я запнулась на ходу, едва не наступив каблуком в лужу на выходе из дока. В груди потяжелело. Он не пропал просто так после вызова ректора, это значит, что что-то случилось. И не удивлюсь, если эту двухметровую идиотину отчислили за очередное нарушение правил. — Я сейчас вернусь в академию и…

— Нет! Заберём флэшку! Если эти записи попадут в чьи-то руки, то всё бессмысленно. Эван справится, слушай, я его знаю почти всю жизнь, и он вылезал из таких передряг!.. Мы идём за флэшкой.

— Мы? — переспросила, насторожившись и замерев на месте. Вечерний ветер приятно холодил кожу.

Дастин был здесь рядом, засев в пустующем здании неподалёку, на случай, если что-то пойдёт не так, чтобы отслеживать всё по камере, если кто-то придёт и захочет помешать.

Здесь должен быть Эван.

— Да. Ты думаешь, он мне уши не надерёт, когда узнает, что я отпустил тебя одну? Ошибаешься!

От голоса Дастина внутри потеплело, от странно щемящего ощущения, в которое так не хотелось верить, словно это было что-то запретное. Теперь, кажется, я больше не была одна.

* * *

01. 37.

Взглянув на часы, я тревожно вздохнула, переступив порог своей комнаты, ощутив в душе лишь странную пустоту. Идти к ректору было уже бесполезно, сейчас он глубоко спал в своей комнате и выяснению, где был Рейн, уж явно не обрадовался.

Вереск пролетел мимо меня, устроившись на тумбочке с флэшкой в лапках и принявшись её самозабвенно грызть. Он всю дорогу её нёс, паря на своём облачке, с гордостью в блестящих чёрных глазах.

Дверь щелкнула за мной. Тишина. Только мое собственное прерывистое дыхание нарушало ее. И… легкий шорох. Справа. Из глубины комнаты.

Вереск, только что гордо дефилирующий на своем облачке с украденной флешкой в лапках, вдруг замер. Его крошечное тельце напряглось, шерсть встала дыбом. Он издал низкое, предупреждающее шипение, развернувшись к темному углу возле кровати. Его облачко потемнело, сгустилось.

Здесь кто-то был. Ледяная волна прокатилась по позвоночнику от осознания, что вместе с крысом мы здесь были не одни. Тени сгустились вокруг моих рук, одной нормальной и одной костяной, и, заметив лёгкое, почти неуловимое движение в углу моей комнаты, метнулись туда под писк Вереска, летевшего туда на своей тучке.

— Знаешь, Беннет, я надеялся на более тёплый приём, — знакомый смешок раздался в тени. — А ты пытаешься убить меня своими тенями, — Эван усмехнулся, появляясь из тени, практически материзовавшись из воздуха и обдав меня наглым, довольным взглядом.

— Ты!! — я едва не задохнулась от возмущения, тени замерли в воздухе вокруг дракона, который уже стал полностью видим. И ведь даже невредим, его рубашка по-прежнему была расстёгнута на несколько верхних пуговичек, откуда выглядывали его ключицы. — Где ты был всё это время?!! Ты должен был быть рядом со мной. Ты обещал!! Мы искали тебя!

Возмущение, копившееся часами, страх, гнев, жгучее разочарование и адское облегчение от того, что он здесь, жив, — все это сжалось в один раскаленный шар у меня в груди. Тени, только что рванувшие к нему, зависли в воздухе, дрожа от моей неконтролируемой ярости, которая исчезала с каждой секундой, пока я смотрела на наглого, самоуверенного дракона.

Дурак.

— Ректор Кроули отправил меня на отработку, очищать старое крыло, — он качнулся на носках, сделав шаг вперёд. — Ему очень не понравилось, что ночью я летал вместе с наследницей семьи Беннет, которую ему вручили оберегать как зеницу ока. Он влепил мне официальный запрет на приближение к тебе вне учебных занятий.

Глава 24. Эван

— Я не мог прийти, понимаешь? — сделал ещё шаг, заглядывая в её бездонные чёрные глаза, в которых плескалось недоверие, смешанное с чем-то, чего я не мог разобрать. — Появись я в доке, как и планировали, Кроули мог узнать обо всём, — в горле предательски пересохло, я нервно облизнул губы. — Я не мог позволить, чтобы из-за меня всё сорвалось, чтобы этот урод ушёл безнаказанным из-за того, что я привёл за собой хвост, — взгляд скользнул по её руке, странной, неестественной, как у скелета, и внутри всё похолодело. — Это он?

Убью, если это дело его мерзких лап. Внутри всё бурлило от гнева, а руки сами собой потянулись уже к довольно изрядно измятой пачке сигарет.

— Аманда. Занятие у профессора Вейла, — бросила она между делом, словно рука скелета это что-то незначительное, обыденное как завтрак с кофе и пончиком. Она прищурилась подозрительно, словно сомневалась в каждом слове, что я сказал. Будто бы я ей врал… Врал, Эван, ты ведь и сам это знаешь. — И почему тогда ты здесь, если у тебя официальный запрет?

Фэйт изучающе наклонила голову, будто бы взвешивая каждое моё слово.

— Я не был уверен, что уход в тени сработает, — признался честно, делая к Фэйт ещё один шаг, чувствуя себя бесконечно виноватым, да, Эван, только за это, будто бы за это… — Не мог рисковать.

Но что еще я мог сказать? Что каждая клетка моего тела рвалась к ней в тот док? Что мысль о ней, одной перед Лиамом, сводила меня с ума? Что дракон внутри ревел, рвал барьер Кроули когтями, чувствуя ее боль и ярость как свои собственные? Что я до безумия хочу наклониться и поцеловать её?

И что это желание во мне громче всех остальных? Чем запрет ректора, где он мне подробно на пальцах объяснил, что со мной будет, если я к ней приближусь?

И она сделала первый шаг, робкий, неуверенный, ладонь Фэйт легла на мой торс. И этого мне было достаточно, чтобы рухнули все преграды.

— У нас всё получилось, — прошептала она тихо, заглядывая в глаза таким взглядом, от которого внутри всё переворачивалось.

Я замер, впитывая это ощущение — тепло ее пальцев сквозь тонкую ткань рубашки, дрожь, которую чувствовал кончиками пальцев, едва касаясь ее бока, пока внутри во мне боролись два чувства.