Завладей мной - Моника Кун

ГЛАВА 17

ДЭЙН

Почему, чёрт возьми, я так нервничаю? После того, что случилось — ну ладно, почти случилось — этим утром, моя жизнь превратилась в хаотичный калейдоскоп из нелепых промахов и публичных унижений. Будто вся моя операционная система подхватила вирус под названием «Сэйдж».

Я едва мог сосредоточиться хоть на чём-то. Сидел, когда клиенты изливали мне душу, делились, наверное, самыми мрачными секретами, а я в это время в уме высчитывал идеальный угол линии её челюсти.

Я чуть не попытался расплатиться за продукты своей библиотечной картой. И это только начало. Я даже ухитрился удариться головой о дверной косяк, задумавшись о всех до смешного откровенных, дьявольски изощрённых способах, как я хочу оттрахать Сэйдж.

Она как наркотик. Красивая, захватывающе-опасная зависимость. И, похоже, я прямо сейчас переживаю ломку. Каждая клетка моего тела вопит о дозе.

Я уже пятнадцать минут сижу в машине у её дома, пытаясь успокоить свои бешеные мысли. Моё сжатие руля, наверное, уже могло бы превратить его в смятую кучу металла.

Мы не разговаривали с утра, и теперь я выгляжу как жалкий трус, слишком нервный, чтобы просто выйти из машины и пройти каких-то десять шагов. Моя «героическая» задница застряла здесь, парализованная, как олень в свете фар.

Я стучу пальцами по рулю, звук вторит бешеному биению моего сердца. Я смотрю на тусклый свет часов. 6:57. Три минуты. У меня ровно три минуты, чтобы вытащить голову из жопы и вспомнить, как быть нормальным человеком, а не влюблённым, неуклюжим щенком. Последние дни я хожу, как на иголках, нервы натянуты сильнее, чем струна скрипки. Спать толком не могу, питаюсь лишь остывшим кофе да случайными горстями сухих хлопьев. Даже Брент вчера звонил, чтобы проверить, жив ли я.

Я моргаю несколько раз, втягиваю глубокий, прерывистый вдох — и это ни хрена не помогает унять землетрясение внутри. Но ровно в 7 вечера я всё-таки открываю дверь машины и выхожу.

Прохладный вечерний воздух обдаёт кожу, но он не способен остудить огонь, пульсирующий под ней. Я иду к её двери, и каждый шаг кажется странно тяжёлым.

Я делаю ещё один глубокий вдох, готовлюсь постучать — кулак уже поднят, — но дверь распахивается прежде, чем я успеваю коснуться её. Сэйдж стоит прямо передо мной. Видение. Смотрит на меня своими завораживающими, разными глазами. А я застываю в нелепой позе с кулаком на весу и челюстью, наверняка отвисшей до пола.

— Привет… — выдавливаю я сиплым голосом, но она хватает меня за рубашку и резко тянет внутрь, прижимая свои губы к моим.

Поцелуй обрушился, как прорыв плотины. В нём было всё — накопившееся напряжение, невысказанная жажда, оголённая, бесстыдная потребность. Её губы были горячими, требовательными, с лёгким привкусом мяты.

— Слава богу, — выдыхает она мне в губы, уже неловко возясь с пуговицами на моей рубашке.

Я успеваю схватить её за запястья, не давая ткани соскользнуть с моих плеч на пол. Мозг едва справляется с происходящим.

— Эй, эй, погоди, малышка. Что происходит?

Она отворачивается, избегая моего взгляда. И у меня всё внутри переворачивается, когда я вижу, как по её щеке катится одинокая слеза, блеснувшая в тусклом свете.

— Эй, что случилось? — я осторожно поднимаю её подбородок, заставляя снова посмотреть мне в глаза. Большим пальцем провожу по изгибу её челюсти, чувствую, как кожа чуть дрожит. Её нижняя губа подрагивает — крошечное, беспомощное движение, которое разрывает меня изнутри.

Я стираю слезинку лёгким движением.

— Хочешь поговорить?

Она качает головой — медленно, отчётливо.

— Нет. Не сейчас, — ее взгляд опускается с моих глаз на грудь, и, не прерывая контакта, пальцы снова тянутся к моей рубашке. Ткань плавно сползает с моих плеч.

Её глаза, потемневшие, отчаянные, снова находят мои.

— Единственное, чего я хочу сейчас, — её голос едва слышен. — Это тебя. Пожалуйста.

Её ладони скользят по моему животу, едва касаясь кожи, прочерчивая медленную, мучительно чувственную линию вверх, по горячей поверхности груди. Каждая клетка под её прикосновением вспыхивает.

И, не думая больше ни о чём, я хватаю её за затылок, вплетаюсь пальцами в мягкие пряди и притягиваю ближе. Глухой, первобытный стон рвётся из моей груди.

Наши губы снова встречаются в голодном безумии.

Вкус её губ был почти невыносимым. Я углубляю поцелуй, позволяя зубам зацепить и слегка потянуть её распухшую нижнюю губу. Её тихий, прерывистый всхлип вырывается наружу.

Этот звук… чёрт, это было как музыка.

Я отстраняюсь на мгновение, чтобы рассмотреть её лицо, впитать каждую, блядь, деталь.

Снова.

И снова.

Её зрачки расширены, цвет глаз почти неразличим, когда она смотрит на меня. Её грудь часто вздымается, дыхание рвётся так же суматошно, как и моё собственное сердце.

Я снова тянусь к ней, не в силах удержаться. Провожу языком по щеке, стирая последнюю слезинку, ощущая её вкус, её соль.

— Моя.

ГЛАВА 18

ДЭЙН

Вся моя разумность вылетела в окно. Она вскрикнула, когда я схватил её за бёдра и поднял на руки. Она инстинктивно обвила их вокруг меня и просунула язык в мой рот, пока я несу нас в её комнату.

Я едва мог сосредоточиться ни на чём, кроме её рта, того, как она дышала мне в рот с каждым отчаянным поцелуем. Мягкие звуки, что она издавала губами, сводили меня с ума.

Я роняю её на кровать, резкое движение заставляет её застонать у меня во рту.

— Где Бенджи? — спрашиваю я.

— Он улетел домой сегодня утром, — отвечает она с трудом, глядя на меня с кровати.

Улыбка тянется на моём лице.

— Значит, я весь твой?

Она кивает, прикусывая нижнюю губу, взгляд не отрывая от меня.

Чёрт побери. Один этот вид способен довести меня до края.

Всё тело дрожит, словно я нырнул в ледяную ванну, каждая нервная клетка кричит о жизни. Мои глаза ловят блестящий отблеск её наручников на тумбочке, и воображение начинает рисовать свои картины.

Я обхожу кровать, первобытная энергия пульсирует во мне, её глаза не отрываются от моих, когда я беру наручники.

— Ключ где-нибудь рядом?

— Эм, да… а зачем? — говорит она настороженно, мягкий голос дрожит. Её взгляд бегает между мной и наручниками в моих руках.

— Скоро узнаешь, — дразню я её, медленно расплываясь в зловещей улыбке, опуская взгляд на её тело, рассматривая каждую изысканную кривую. — Сними рубашку, Сэйдж.

Она не колеблясь стянула рубашку через голову, открыв взгляд на кружевной лифчик, прежде чем бросить её