Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

— А куда ты хочешь, чтобы я тебя послала? — доброжелательно заметила я, тяжело вздыхая. Тяжело быть местным туроператором. Даже послать некуда.

— То есть я ее выиграл? — я почувствовала себя пробкой, в которую ввинчивается штопор взгляда. — Путевку сюда. Без нее я никуда не уйду.

Я невозмутимо взяла бумажку и на секунду задумалась, глядя на девственные просторы для творчества. Нет, посылать его прямым текстом опасно. Я взглянула на золотые кольца, особенно на то, которое напоминало коготь. Коготь провел по столу, оставляя глубокую царапину. Я мельком увидела, как из него появилось, а потом исчезло острое лезвие, блеснувшее неприятностями.

Наскоро нарисовав солнышко, как рисуют его первоклассники, парочку кривых облачков, я задумалась, чтобы изобразить еще. Горы? Море? Лес?

— Достаточно, — произнес Феникс, глядя на мои каракули и вырывая у меня листок. Он молча сбросил все зелья на пол и направился к двери. Я дернулась за ним, понимая, что клиент не расплатился, а охрана из меня никудышная. На звук бьющегося стекла прибежал Мог. Вцепившись старческой рукой в дверной косяк, разглядев мутные лужи среди осколков, старик мысленно пожалел… но не меня, а то, что поставил за прилавок такого ответственного человека. Я работаю всего часа четыре, поэтому синдром вахтера еще не выработался.

— Жаль, она у вас такая неловкая! — с улыбкой заметил Феникс, глядя, как растекается по полу содержимое флаконов. — Очень жаль. Но меня такое обслуживание не устраивает.

— Ах, ты! — зашелся аптекарь, трясясь от ярости и негодования, глядя на меня. Я вспомнила, как меня недооценили на местной ярмарке вакансий, поэтому тут же спряталась под стол. В стол ударило заклинание. Дверь захлопнулась. Сверху на меня посыпались склянки с разноцветным содержимым.

— Убью, бестолочь! — орал Мог, швыряя в меня заклинание. И тут печать на руке засветилась, и мое тело самостоятельно вылезло из убежища, встало так, что промахнуться трудно, и застыло на месте. И теперь мне светит уже не пособие по безработице, а полноценное пособие по инвалидности. В лучшем случае!

Я попыталась пригнуться, но спина была деревянной. Тело направилось к стенке, стало ровненько, словно для фотографии на паспорт. Есть что-то общее в фотографии на документы и смертью от магии. Вспышка. Губы рефлекторно растянулись в неуместной сардонической улыбке.

Дверь распахнулась, впустив в себя огненную вспышку, и на месте Мога сквознячок развеивал горстку пепла.

— Я тут случайно вспомнил, что путевка на двоих, — услышала я, глядя, как на моей руке исчезает волшебная печать. Пепел на полу засветился, печать на моей ладони погасла навсегда.

Свобода, которая должна была встретить радостно меня у входа, смотрела как-то не радостно. И если бы в руках Свободы был меч, то я бы поостереглась. Я промолчала. На экскурсиях, куда я его сто раз мысленно послала, вполне можно обойтись без экскурсовода.

— Я вообще-то имела в виду тебя и твою обиду, которая будет занимать отдельное место! — осторожно заметила я, пытаясь уловить разницу между воздухом свободы и воздухом рабства.

— Хорошо, значит, ты — ручная кладь, — холодно заметил тот, кто только что жарко и быстро поспорил с хозяином.

— Нет, я — забытый дома фотоаппарат, хранящий лучшие воспоминания о тебе! Ладно, хуже уже не будет, — ответила я, глядя, как горстка пепла просела. — Я на это искренне надеюсь.

Совесть превратилась в большую тетку в белом халате, уселась за стол, достала карточку, посмотрела на меня с укором. «В районе — эпидемия наглости и хамства. Придется укольчик делать! Для профилактики!» — постановила она, доставая огромный шприц. — «Колоть тебя буду!». Я закрыла глаза, понимая, что это — внеплановая вакцинация.

Стоило мне выйти за порог, как по прилавку, по полу и полкам заплясал огонь. Пузырьки, мензурки, флаконы лопались и взрывались, как артиллерийские снаряды. Когда дверь закрылась, я прислушалась. Такое чувство, словно за вывеской «лучшие зелья» начались мафиозные разборки, а в ход пошел последний аргумент.

— Вот зачем было все громить? — с сожалением вздохнула я, вспоминая, сколько стоят все эти пузырьки.

— Чтобы почистить твою биографию и обеспечить конкурентное преимущество в круге. Рабыня погибла вместе с хозяином, — мрачно бросил Феникс, таща меня за руку. — У меня к тебе есть вопрос. Марка твоего первого телефона?

А-а-а! Он пытается вычислить мой возраст.

— Да я старее, чем линолеум в сельской поликлинике! — ответила я, поражаясь прелестной наивности собеседника. — А к чему такие вопросы?

— Отлично. Примерный возраст я уже вычислил. Совершеннолетняя, — постановил мой обидчивый и злопамятный собеседник.

— А для чего тебе эта информация? — прищурилась я, подозрительно глядя на него и потирая грязный нос.

— Ты будешь сражаться вместо меня, пока я дисквалифицирован. Твоя задача — не дать никому выбиться в лидеры. Этого достаточно. А после того, как я прикрыл все аптеки, у тебя появился шанс. Откроются они не скоро. Зелья, которыми торгуют из-под полы, не самые качественные, — спокойно сообщил Великий Провокатор.

— Послушай! — возмутилась я праведным гневом пацифиста. — Сражаться — это мужское дело! Я, между прочим, за существенную разницу между датой смерти и датой рождения!

— Я предлагаю тебе свою защиту, — теряя остатки терпения, заметил Феникс. Он вздохнул, стараясь не смотреть на меня. — И бонус в виде регулярного…

Я напряглась, прикидывая, что между нами может быть регулярного, кроме нервотрепки.

— … питания, — закончил он. По его губам чуть не скользнула улыбка.

Меня еще никогда не соблазняли сковородкой и кастрюлей, но, как видите, все в жизни бывает в первый раз.

— А что у меня еще будет регулярным? — осведомилась я, вспоминая, что я — одинокая женщина, которая привыкла готовить исключительно по желудочному велению и собственному хотению. А тут на диване лежит дегустатор-эксплуататор, пока я готовлю, стираю, убираю, снимаю фартук и бегу сражаться в круге. А потом мне в руки суют пустую тарелку со словами: «И что бы ты без меня делала, милая! Я знал, что ты без меня пропадешь!».

— Нервотрепка. Если будешь плохо себя вести, — процедил любитель домашней кухни, мечтая поставить меня у плиты напротив огромной, как моя любовь к готовке, кастрюли. Где-то висят носки и нижнее бельишко владельца самомнения. Бытовуха, она такая!

Да нет, спасибо. Я уж как-нибудь сама… Я не из тех, что коней на скаку останавливает без полосатого жезла и свистка, залетает в горящую избу, чтобы проверить, выключила ли плиту. Из всего, что мне удавалось тормознуть, я бы выделила такси, отношения и себя.

Разглядеть красоты города мне удалось мельком. Город был отлично освещен. Вокруг него были огромные стены, которые горели яркими