Спасая Грейс - Александра Бэнкс

подготовил, прежде чем она вошла, застревает где-то в горле, будто булыжник под кадыком. Она склоняет голову и опускается на сиденье у тренажёра для пресса. Улыбка сходит, и она прижимает ладони к своим джинсовым шортам, пытаясь разгладить несуществующие складки.

— Грейс, я не хочу, чтобы ты уходила. Прости за то, что сказал. И за то, как сказал.

Она отрывает взгляд от рук, теперь сцепленных на коленях.

— Хорошо. Но ты всё ещё собираешься спорить со мной по каждому поводу? По поводу уборки, по поводу упражнений?

— Ну, не по каждому… — Я улыбаюсь ей.

Её глаза теплеют, она проводит рукой по волосам у уха, заправляя прядь. Они густые и всё равно спадают обратно, когда она склоняет голову.

— Мне пора готовить обед, — говорит она, встаёт и направляется к двери.

— Грейс?

Она останавливается, опершись рукой о дверной косяк. Майка немного задралась, и между ней и шортами открывается полоска кожи. Я насильно удерживаю взгляд на её глазах.

— Макинли?

— Просто Мак.

На её лице расцветает улыбка, освещающая глаза. И тут же из лёгких будто выбивают воздух. Сердце пульсирует, как будто я под нагрузкой на жим ногами, а вся кровь уходит вниз.

Господи помилуй.

Нет, Макинли. Она младше тебя на десять лет.

Она твоя сотрудница.

Даже не думай об этом.

Я провожу рукой по лицу, и когда поднимаю взгляд, дверной проём пуст. Я и Грейс, когда ведём себя по-человечески — это слишком опасная территория.

Для неё.

Я перехожу к тренажёру для ног, настраиваю на максимальный дискомфорт. Всё, лишь бы подавить стояк, который рвётся наружу от одного её взгляда.

Если уж на то пошло — максимум, что может быть между нами, это дружба. И то, если она простит меня за всё. Ни о чём большем не может быть и речи. Полчеловека вроде меня не может дать ей ничего. Ни надёжности, ни будущего.

Я опускаюсь и позволяю боли поглотить мои мышцы.

Благодарен за это наказание. Лучше оно, чем мысли, что разгоняют моё тело до предела, каких я никогда прежде не испытывал из-за женщины.

Раз Миссисипи.

Я рычу сквозь сжатые зубы, мышцы бёдер наливаются огнём.

Два Миссисипи.

Выдыхаю, пытаясь вытряхнуть из головы её голубые глаза и эту сияющую улыбку.

Три Миссисипи.

Бесполезно.

Чёрт.

Глава 9

Грейс

Я стою перед самым крупным животным, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться так близко. Он тянет морду к моей ладони и аккуратно забирает сахар с ладони своими зубами. После отъезда Лоусона я стараюсь хотя бы пару раз в день выходить из дома и не путаться у Мака под ногами. Он, конечно, извинился, но между нами всё равно остаётся напряжённость, особенно когда мы оказываемся слишком близко друг к другу.

Я прекрасно осознаю, что нахожусь на его территории, в его доме. Будь ситуация наоборот, я, наверное, тоже была бы не в восторге, если бы какой-то чужак поселился у меня. Я глажу жеребца по морде.

— Ты ему нравишься, — раздаётся сзади низкий голос.

Я резко оборачиваюсь. Мак в джинсах и поло, опирается на костыль.

— Я просто вышла подышать… и решила угостить его.

Он подходит к лошади и кладёт руку ей на щёку.

— Привет, дружище.

— Как его зовут? — спрашиваю я.

— Триггер.

Я усмехаюсь.

— Ну конечно.

Лошадь тихо ржёт и начинает кивать головой, будто реагируя на наше общение. Мак ласков и нежен с жеребцом. Ещё один проблеск настоящего Макинли. Улыбка касается его губ, пока он гладит коня и тихо с ним разговаривает.

Я стою, одной рукой держусь за дверцу стойла, другой глажу шею Триггера. Но с каждым мягким словом Мака что-то внутри меня будто начинает трепетать. Лошадь толкает его носом, и он смеётся. У меня перехватывает дыхание, сердце словно подскакивает в горле.

Я отступаю назад, пряча руки в задние карманы.

— Извини.

Я почти бегом пересекаю покрытый сеном пол и выбегаю наружу. Солнечный свет ослепляет, и я жадно вдыхаю воздух. В глазах начинает жечь — слишком знакомое ощущение. Его доброта, то, как он действует на меня, когда находится слишком близко...

Джоэл никогда не вызывал у меня ничего подобного. Я влюбилась в него за харизму. Его лёгкость, стремление к свободе стали глотком свежего воздуха после моих строгих родителей. Наверное, я просто отчаянно хотела перемен. Но в итоге оказалась не менее отчаянной.

Мотаю головой, вспоминая свои дурацкие решения с момента, когда встретила Джоэла, и иду по гравийной дорожке к дому.

— Грейс, подожди!

Я замираю, уставившись на калитку в ограде, сжав губы. Сзади доносится торопливый шорох его одного костыля. Чья-то рука касается моего плеча, я оборачиваюсь. Его встревоженное лицо всё так же безумно красиво, несмотря на недельную щетину.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я.

Он выпрямляется, опираясь на костыль, сглатывает.

— Ничего… просто…

Я поворачиваюсь и продолжаю идти к дому.

— Чёрт возьми, Грейс, притормози!

— Зачем? — не сбавляя шаг, бросаю я.

— Я хотел тебя кое о чём спросить, — его голос тихий, уязвимый.

Впервые слышу от него что-то подобное.

Я вздыхаю и возвращаюсь туда, где он стоит, скрестив руки на груди.

Он неловко усмехается и снова сглатывает.

— Пожалуй, я это заслужил.

— Ещё бы, — отвечаю я.

Он опускает голову, пробормотав что-то вроде:

— Господи, помоги.

— Ну? — подгоняю я.

Его тёмно-синие глаза встречаются с моими. Он сглатывает.

— В округе сейчас ярмарка. Подумал, может, тебе захочется сходить.

— Конечно. Обязательно попрошу у своего придурковатого начальника выходной.

Он наклоняет голову, и на миг мне кажется, что он вот-вот уйдёт. Но вместо этого он продолжает стоять, опираясь на костыль, и пристально меня разглядывает:

— Мы можем поехать на моей машине.

— Я же говорила тебе, Макинли, я не поведу эту махину.

— Знаю, — улыбается он и проходит мимо меня, шаги у него лёгкие, как никогда.

В своей самой приличной одежде — хоть и выбирать особо не из чего — я сижу в белом Шеви и жду, пока Мак заберётся за руль. Он наклоняется через сиденье и протягивает мне свой единственный костыль. Наши пальцы едва касаются друг друга, когда я беру его из его рук. Он подтягивается в кресло и захлопывает дверь. В следующее же мгновение кабину наполняет запах его одеколона.

Он побрился.

Вот это да.

Я качаю головой и резко отвожу взгляд вперёд, дожидаясь, когда заведётся двигатель. Машина громко ревёт, и, клянусь, он тихо стонет от удовольствия. Проведя ладонями по рулю, он оглядывается вокруг, будто не сидел здесь