Несговорчивый профессор - Алёна Невская

И вообще, разве она бы мне так улыбалась?

Встряхиваю головой, будто отгоняя наваждение.

Так, стоп. Никакой Королевой сегодня не существует. Существует только эта Мальвина и моя потребность забыться.

Музыка сменяется на медленную. Толпа на танцполе разбивается на пары. Я вижу, как она на секунду останавливается, оглядывается. Решение созревает мгновенно.

Подхожу, собственнически кладу руку на ее талию, чувствуя, как мышцы под тонкой тканью платья на мгновение напрягаются, а потом расслабляются. Она поворачивает голову, ее глаза в прорезях маски встречаются с моими. Затем ее рука ложится мне на плечо.

Она не против. Я не ошибся.

Мы начинаем двигаться.

Мальвина сводит меня с ума не просто красивым телом, а тем, как она это тело чувствует и отдается ритму. Мы движемся в идеальном синхроне, будто танцевали вместе сто раз. Моя рука на ее спине чувствует каждый позвонок, каждый вздох. Она прижимается чуть ближе, и от этого простого касания бедрами по мне пробегает разряд. Запах — смесь ее духов, сладкого коктейля и чего-то неуловимого, чисто женского — ударяет в голову. Я веду, но она следует так легко, так доверчиво, что это доверие разжигает меня еще сильнее.

В голове нет больше формул, графиков, принципов. Есть только низкий бас, бьющий в такт сердцу, тепло ее тела в моих руках и нарастающее, неконтролируемое желание.

Она поднимает на меня взгляд. Ее губы, влажные от коктейля, приоткрыты. В глазах, таких близких теперь, читается не смущение, а тот же азарт, то же согласие на правила этой игры, и я наклоняюсь.

Мои губы находят ее. Поцелуй не нежный, не вопросительный. Он с первой секунды — властный, глубокий, полный того самого немого вопроса и ответа одновременно. В нем вся накопившаяся за эти недели ярость, фрустрация, тоска по забвению. И она… она не отталкивает его. Наоборот. Ее пальцы впиваются в мое плечо, она отвечает с такой же страстью, таким же безрассудством, открывая рот, позволяя углубить поцелуй. Ее язык встречается с моим, и мир окончательно сужается до темноты за закрытыми веками, до вкуса ее губной помады и алкоголя, до бешеного стука двух сердец, заглушающего музыку.

Когда мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дыхание, в ушах стоит звон. Я чувствую, как дрожат мои руки на ее талии. Под маской лицо горит.

— Кажется, — выдыхаю я хрипло, и мои губы растягиваются в непроизвольную улыбку, — Мальвина не такая уж и правильная.

Она смотрит на меня, ее грудь быстро вздымается. В ее глазах — озорные искры.

— А может, она просто устала от своей сказки, — говорит она, и ее голос, немного хриплый от криков и танцев, звучит знакомо… до мурашек знакомо, но я отказываюсь это признавать. — И хочет написать другую. Хотя бы на одну ночь.

Эти слова — последняя спичка, брошенная в бензин. Я больше не думаю. Не анализирую. Я снова тянусь к ее губам, и она встречает мой поцелуй со всей страстью, на какую способна. В этом поцелуе уже нет игры. Есть только обещание. Обещание этой ночи. Забвения, которое я так отчаянно искал. И я готов утонуть в нем с головой, отбросив профессорский халат и все свои принципы куда подальше.

19 глава

Поцелуй длится вечность и мгновение одновременно.

Он — неистовый, властный, лишающий остатков разума.

Его губы обжигают мои, язык исследует с такой дерзкой уверенностью, будто имеет на это все права.

А я… я растворяюсь.

Руки сами обвивают шею мужчины, пальцы впиваются в темные волосы на затылке. Тело прижимается к его твердому, горячему торсу, повторяя каждый изгиб.

В голове — белый шум, перемешанный с бешеным стуком крови в висках. Все мое существо кричит одно-единственное слово: «Да».

Жесть, что я творю…

Мысль пробивается сквозь туман наслаждения. Она острая, неприятная. Я целуюсь в клубе с незнакомцем. С мужчиной, чьего лица не вижу, чье имя не знаю. И делаю это с такой страстью, будто это единственный любимый человек во всей вселенной.

Как так может быть?!

А что, если за этой черной маской скрывается очередной самовлюбленный козел, который утром будет хвастаться в каком-нибудь чатике, как «развел эту дуру с фиолетовыми волосами»?

Эта мысль отрезвляет, но не надолго.

Я вся во власти ощущений.

Это какое-то затмение.

Его большие и мощные руки на моей спине… Его движения не суетливые и уверенные. В них есть ощутимая не грубая, а контролируемая сила.

«Как у него», — добавляет сознание.

Нет!

Выброси профессора из головы!

Мужчина отрывается от моих губ. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает кожу щеки. Нехотя отрывается от моего тела, и я чуть не падаю от внезапной потери опоры.

— Поехали ко мне?

Его голос низкий и хриплый от снедаемой страсти, но в нем чувствуется стальная нота. Это не вопрос, а почти приказ, обернутый в шепот.

Я хочу сказать «да».

Боже, как я хочу!

Все внутри плавится от этого дикого, первобытного желания, мечтая забыться в чужих объятиях, утонуть в физическом, простом, не обремененном всей этой дурацкой историей с профессором и этими чертовыми снами наслаждений, но мозг, не вовремя включившийся, рисует предупреждающие картины.

Да, ехать к нему опасно. Незнакомый человек. Неизвестное место. Я уже однажды попала в подобную переделку, и меня спас…

Нет, не думать о нем.

Главное — урок усвоен. Сегодня я контролирую ситуацию.

Но и ко мне поехать никак. У меня нет своего места. А в квартире вечный, всевидящий, осуждающий папа.

Привезти мужчину домой ночью?

Да это самоубийство.

Он убьет сначала его, потом меня.

Но что делать, если я просто плавлюсь от желания. Оно пульсирует внизу живота, разливается жаром по коже, затуманивает зрение. Этот незнакомец… он сводит меня с ума. Он словно продолжение из моего самого откровенного сна. Его уверенность, его властность, этот поцелуй, сметающий все барьеры… Этот человек явно не просит, а берет, что хочет, и мне это безумно нравится.

— Я… — мой голос звучит сипло. — Я не могу…

— Я живу близко, — произносит искуситель, будто это что-то меняет.

Что делать?

Идти с ним куда-то в клубе — для меня полный треш.

И что тогда?!

Я зажата между жерновами собственной распущенности и привитых страхов.

В этот момент, как по заказу, музыка резко стихает, сменяясь нарастающим рокотом. Голос диджея, усиленный до предела, раскатывается по залу:

— Друзья! Полночь наступает! Время сбросить маски и встретить истинное лицо того, кто был рядом с вами в этот волшебный миг! Готовы к разоблачению?