Подонок. Его наказание - Инна Матвеева

выступать. Выперли меня из-за вас, а не из-за меня, вам и исправлять. Сейчас затыкаешься и послушно идёшь со мной в мою квартиру. Если твой брат не совсем идиот, долго это не продлится. Если совсем… — хмыкнув, демонстративно окидываю Леру взглядом, задерживая его на губах, груди, ниже… — Что ж, по крайней мере, я развлекусь.

Лера ощутимо вздрагивает. Вот и реальность — очень даже верит в мои угрозы девчонка, боится.

Ладно, посмотрим, что из этого всего можно выжать. В конце концов, пустыми угрозами её братца не особо и поторопишь.

Глава 12. Лера

— И где мне располагаться? — Боже, я совсем не узнаю себя. Почему я так дерзко говорю с парнем, который очевидно далёк до безобидного?

Да одно его присутствие здесь со мной сулит опасность, а я ещё и как будто нарываюсь. Но даже понимая это, никак не могу смягчить тон.

— В гостиной, спальня моя, — не реагирует на моё нон-стопом выплёскивающее недовольство. — Будешь спать на диване, ты мелкая, тебе будет норм. Захочется поудобнее на кровати устроиться — придётся со мной.

Облизываю пересохшие губы, моментально вспомнив, как Дан грозился поставить меня на колени и выебать. Кажется, речь была о третьем и четвёртом дне?

— А если Максу понадобится больше дней? — уточняю зачем-то, хотя меньше всего мне хочется заводить эту тему, тем более когда мы с Даном в его квартире наедине. — Если он не сможет убедить ребят за четыре?

Это ведь наверняка будет сложно сделать без того, чтобы мы с братом не вылетели из гонки сами… А Макс точно против такого риска. Но и сказать о похищении не осмелится — боится за меня. Я и так вообще удивляюсь, что до сих пор держусь.

Спасибо, сердце… Хлопнуться сейчас в обморок в довершении проблем явно будет лишним. Может, потому я и впадаю во враждебность — лишь бы не в панику.

Которая, конечно, рискует всё-таки проявиться, когда Дан многозначительно хмыкает на мой вопрос и окидывает меня внимательным взглядом по всему телу. Взглядом, который прям долго блуждает чуть ли не по всем моим чертам и изгибам фигуры. Потом только мне в глаза впивается.

— Тогда я смогу убедить его шевелиться активнее, — только и бросает многозначительно.

Как будто, блин, уже озвученных им методов убеждения недостаточно! Какие ещё могут быть? Хлеще?..

Куда уж. И так с трудом шагаю по гостиной на чуть ли не дрожащих ногах. Упорно стараюсь глушить ни к месту разыгравшееся воображение, визуализирующее у меня в голове всё то, что Дан Максу говорил на мой счёт.

Может, самое время всё-таки признаться, зачем мне нужны деньги?

Вдох-выдох… Нет, я не решусь сама. Мне надо посоветоваться с Максом.

— Телефон ведь останется у меня? — осторожно спрашиваю.

Дан кивает. Похоже, действительно не беспокоится о том, что мы можем что-то радикальное предпринять. Нечем рисковать? Всё схвачено?

Ладно, такая его уверенность и вправду не вдохновляет бросать ему вызовы.

— Я в душ, — бросает мне Дан, тут же снимая футболку.

Резко отворачиваюсь, даже глаза закрываю. Только бы не видеть его тело и не представлять… Не то чтобы я такая неженка, но это ведь Дан! И без того слишком наглый и слишком сбивающий с толку своим присутствием.

Мне как бы его слов хватило — до сих пор успокоиться не могу. О действиях в доме Миши уж молчу…

Чувствую на себе взгляд. Судя по звукам, Дан раздевается прямо здесь, а не в ванной, и дальше, при этом безотрывно глядя на меня. Ещё и усмехается. Чему-то цокает языком…

Судорожно открываю мессенджер, ища контакт Макса. Не стоит думать о находящемся здесь со мной в одной комнате наверняка уже голом Дане, у которого неизвестно что на уме. Наверняка ведь специально меня пугает. Напоминает, что всерьёз станет исполнять свои угрозы. Даёт понять, что тактичности от него ждать не стоит.

Сердце уже гулко бьётся где-то в горле. Дрожащими пальцами набираю сообщение Максу, выдыхая только когда слышу, что Дан уже в ванную уходит. Вот за ним открывается дверь…

В этот же момент я отправляю: «Может, стоит ему рассказать про нашу ситуацию, чтобы не жестил? Или думаешь, он совсем конченный мудак?»

Несколько напряжённых секунд кусаю губы, уже размышляя, как именно буду рассказывать о своей болезни Дану. Да уж… Меньше всего мне бы хотелось открываться в такой деликатной и уязвимой теме ему.

Но выбора у нас немного…

Точнее, вообще почти нет — такой вот тоже отпадает. Потому что, толком не веря своим глазам и почти не дыша от ужаса, читаю ответ брата:

«Не думаю, а знаю, Лер. Да, он конченный мудак. Я запаниковал, когда он мне сказал про похищение. Стал просить его не трогать тебя, а потом начал рассказывать всё, как есть. Его это не остановило, как видишь. Он сначала молчал, слушал, а потом резко перебил и сказал все те страшные слова, как с тобой поступит, если я не смогу убедить ребят».

Вчитываюсь в эти строчки снова и снова. Подобрать ответ никак не могу. Даже мысленный. Внятные слова буквально вышибает из головы…

Я ведь даже сейчас, будучи уже фактически пленницей ублюдка, дерзила ему и чуть ли не свободно разговаривала. Потому что подсознательно не ждала от него совсем уж подлянки.

Сколько ещё вымораживающих фактов мне нужно, чтобы наконец осознать, кто он такой?!

Нормальная бы ещё чуть ли не при первом столкновении поняла, что ничего хорошего от него ждать не стоит. И нет, не нужно напоминать себе, что тогда Дан меня отпустил. Сделал это лишь потому, что в тот момент не был так уж заинтересован.

Сейчас… Не нужно обладать сексуальным опытом, чтобы понимать, насколько это изменилось. Меня таким желанием, даже потребностью его, захлестнуло, когда целовал, трогал, раздевал…

И даже не вызывай я в Дане отклика как девушка, сейчас мы с Максом его враги. А Филатов явно бескомпромиссен, когда задевают его интересы. И хватит уже рассчитывать, что он больше пугает и что всё обойдётся. Ни к чему внушать себе, что похищение — худшее, на что Дан способен.

Да, оно нестандартное, во многом не ограничивающее свободу. Но лишь до поры до времени.

Он выполнит все свои угрозы. И вряд ли этим ограничится.

Его не остановит ничто. Будь это возможно, хоть какие-то сомнения у Дана появились бы в тот момент, когда Макс рассказывал о моей ситуации. Но нет… Филатов ещё ожесточённее начал разговаривать. Даже если не поверил нам — нормальный бы