Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка - Альма Смит

том, что у нее, Зои, не было ребенка, привязывающего к тирану навсегда. И была профессия, к которой она могла вернуться. У Карины не было ничего, кроме молодости и красоты, которые, как она теперь понимала, были скоропортящимся товаром.

Вечером Зоя позвонила Людмиле Петровне.

— Мы поговорили.

— И?

— Она в ловушке. Глубокой. И боится.

На том конце провода повисло тяжелое молчание.

— Я так и думала. Спасибо, что выслушали ее.

— Она передала предупреждение. Марат что-то затевает.

— Пусть пробует, — голос Людмилы Петровны стал стальным. — У меня для него тоже есть сюрприз. Оказывается, его финансовые дела не так чисты, как кажутся. Один мой старый знакомый из налоговой навел справки. Информация — тоже оружие.

Зоя улыбнулась в темноту. Две женщины по разные стороны баррикады, вооружались. Одна — профессией и упрямством. Другая — связями и информацией. И обе — против одного общего врага.

Она легла спать, и в голове крутились слова Карины: «Вы вырвались». Да, она вырвалась. Но путь на свободу оказался не красивым побегом, а грязной, изматывающей работой по разминированию собственной жизни. И теперь, оглядываясь назад, она видела за собой не только руины, но и первые, зыбкие мостки в новую реальность. И кого-то еще, кто шел по ее следам, с тем же ужасом в глазах.

Она заснула с мыслью, что завтра нужно будет проверить, не поступали ли новые запросы от адвокатов. И закончить смету для Светланы. И позвонить подрядчикам. Дела, дела, дела… Они были ее щитом, ее смыслом и ее спасением. Даже от самой себя.

Глава 15

Угроза материализовалась через три дня. Не через адвокатов «Легиона», а через управляющую компанию ее дома. В дверь позвонили рано утром. На пороге стоял представитель УК с озабоченным лицом и пакетом документов.

— Зоя Сергеевна? У нас к вам вопросы по квартире. Поступили сведения о незаконной перепланировке. Жалоба от соседей снизу о возможном повреждении несущих конструкций.

Зоя, еще не до конца проснувшись, взяла папку. В ней были распечатанные фотографии ее квартиры с какого-то старого сайта по продаже недвижимости (когда они с Маратом только купили ее), схемы БТИ и акт о якобы «затоплении», которого никогда не было. Подписи соседей снизу — пожилой пары, с которыми у Зои всегда были ровные, вежливые отношения.

— Это ошибка, — сказала она, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Никакой перепланировки не было. И затопления тоже.

— Нам придется назначить проверку, — ответил представитель без особой охоты. Видно было, что его просто гонят на неприятную работу. — Если нарушения подтвердятся, будет предписание о приведении в соответствие. А там и штраф, и суд.

Дверь закрылась. Зоя прислонилась к косяку, листая фальшивые бумаги. Рука дрожала. Это был почерк Марата. Чистый, точный, ударяющий в самое больное место. Он знал, что она одна. Знает, что любое давление на ее единственное жилье — удар ниже пояса. Соседей, скорее всего, купили или запугали. Управляющая компания, где у него были связи по бизнесу, пошла у него на поводу. Это была не атака с фронта, а медленное, удушающее давление.

Первым порывом была паника. Вторым — ярость. Третьим, к ее собственному удивлению, стало холодное, расчетливое спокойствие. Она не та Зоя, которая будет плакать в уголке. У нее теперь есть союзники и оружие.

Она сфотографировала все документы и отправила Людмиле Петровне с коротким сообщением: «Началось. Ваш прогноз оправдался».

Ответ пришел через десять минут: «Не трогайте бумаги. Не общайтесь с УК без свидетеля. Встречаемся у меня через два часа. Я вызвала своего человека».

«Свой человек» оказался юристом, но не того пошиба, что работал на Марата. Михаил Юрьевич, мужчина лет шестидесяти, в потертом пиджаке и с умными, уставшими глазами, разбирал документы за тем же столом, где когда-то Зоя выбирала ткани.

— Классика жанра, — сказал он, сняв очки. — Фальшивка топорная. Фотографии старые, акт о заливе составлен с нарушениями, подписи соседей, возможно, подделаны — нужно почерковедение. Но суть не в этом. Цель — не выселить вас. Цель — измотать. Заставить тратить нервы, время, деньги на суды. Втянуть в долгую войну, которую одна вы, скорее всего, не выдержите.

— Что делать? — спросила Людмила Петровна. Она сидела прямо, руки лежали на рукояти трости, словно на эфесе шпаги.

— Контратака. Но не на эту ерунду. На источник. У вас есть информация о его… сомнительных сделках? — Он посмотрел на Людмилу Петровну.

— Есть наводки. Не факты, но тропинки.

— Давайте тропинки. Я знаю людей в налоговой, у которых зубы чешутся на таких, как ваш зять. Они любят, когда им приносят аккуратно упакованные ниточки. А параллельно — пишем официальные заявления в УК и в жилищную инспекцию о клевете и давлении с требованием провести проверку и привлечь лжесвидетелей к ответственности. Создаем ему встречные головные боли.

Зоя слушала, и ее охватывало странное чувство. Ее маленькая, личная драма превращалась в часть какой-то большой, подковерной войны. Она была пешкой, которую внезапно начали прикрывать более крупные фигуры.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она.

Михаил Юрьевич посмотрел на нее оценивающе.

— Главное — не поддаваться на провокации. Не встречаться с ним, не вести разговоров по телефону. Все общение — через меня. И живите своей жизнью. Работайте. Чем успешнее вы будете в своем новом деле, тем меньше у него будет рычагов. Бедную, затравленную женщину слить легко. Деловую женщину с растущим бизнесом — сложнее.

Когда юрист ушел, Людмила Петровна тяжело вздохнула.

— Ну что, втянула я вас в свои разборки. Простите.

— Я и так была в центре, — пожала плечами Зоя. — Просто теперь у меня есть тыл. Спасибо.

— Не благодарите. Это мой долг. Он через мою дочь полез на меня. А через меня — на вас. Пора ставить этого выскочку на место.

Вернувшись домой, Зоя не стала проверять замки или прислушиваться к шорохам. Она включила компьютер и погрузилась в работу. У Светланы проект входил в финальную стадию. Нужно было выбирать текстиль, аксессуары, расставлять мебель. Работа, требующая сосредоточенности и вкуса, стала лучшей терапией.

На следующий день, когда она приехала к Светлане принимать работу электриков, та отвела ее в сторону.

— Зоя Сергеевна, ко мне приходили какие-то люди. Спрашивали про вас. Говорили, что проверяют отзывы для какого-то рейтинга. Но глаза бегающие. Я ничего плохого не сказала, боже упаси! Я сказала, что вы профессионал и золотые руки.

— Спасибо, Светлана, — Зоя почувствовала, как сжимается желудок. Значит, Марат проверял и этот фронт. Искал компромат, слабые места. — Ничего страшного. Конкуренты, наверное.

Но внутри все похолодело. Он не ограничивался давлением