Нельзя любить чужого мужа - Аида Богдан

— Ой, здравствуйте, это мой старый знакомый, он уже уходит, — пропищала она, делая страшные глаза и подавая знак Егору, чтобы убирался, как ни странно, помогло, тот спешно ретировался.

— А вы что здесь делаете? Неужто Галина Федотовна забеременела? Было бы здорово, — продолжила щебетать Катерина.

— Не болтай ерунды, мы уже не в том возрасте, чтобы становиться родителями. Просто плановое обследование.

— Понятно, надеюсь, что всё будет хорошо. Ладно, я пойду, а то у меня приём через десять минут.

— Ничего, успеешь, в крайнем случае, запишешься на другой день. Ты так и не ответила, что хотел этот утырок? Почему он позволил себе кричать на тебя? Между вами что-то есть?

— Не обращайте внимания, у него проблемы в семье, вот он и бросается на всех, думает, что жена ему изменила, — беспечно отозвалась Катерина, всё сильнее увязая во лжи.

— Не увиливай, я всё слышал, мы сейчас же поедем к Мечеславу на работу, он должен знать о твоём обмане, — твёрдо заявил свёкор, хватая её за руку и усаживая в автомобиль.

Мужчина ругался всю дорогу, а Катя склонила голову вниз и ничего не отвечала, только слёзы лились по лицу беспрерывным потоком. Она настолько завралась, что больше не стала оправдываться. Ни к чему отпираться, виновна по всем статьям и пунктам.

— Марк, держи себя в руках, у тебя сердце, — просила Галина Федотовна, увещевая мужа, но всё было бесполезно.

До места они так и не доехали, Марк Львович был настолько распалён, что получил обширный инфаркт, вследствие чего не справился с управлением и стал виновником страшной аварии, его автомобиль угодил под Камаз.

Катерина не могла знать, что он и его жена погибли на месте. То, что ребёнка больше нет, ощутила не сразу, а лишь через пару дней, после того, как очнулась, когда смогла с усилием поднять руки и ощупать живот. Поняв, что малыша не спасли, утробно взвыла, перепугав мужа.

Вот к чему привела её ложь и нежелание рассказать ему о случайной измене. Это случилось единожды, Катя просто не смогла отбиться от бывшего, когда встретила того у общих друзей на праздновании Дня Рождения.

Мечеслав тогда не смог пойти и отпустил её одну с лёгким сердцем, потому что не только любил, но и доверял. Дальше произошло непредвиденное, хотя ничто не предвещало беды. Она вышла попудрить носик, а Егор, воспользовавшись ситуацией, ворвался следом и поимел её в туалете как последнюю девку.

С мужем у Катерины была полная несовместимость, поэтому она прекрасно осознавала, от кого забеременела. Понимала, что может проколоться, но ведь при ЭКО случаются ошибки? Мало ли, вдруг в её яйцеклетку подсадили чужой биоматериал? В клинике работала родственница, она и помогла всё провернуть.

Глава 18 Не поскупился..

Прошло два дня, а информация о Кате оставалась для Кости тайной за семью печатями. Сестра молчала, как партизан, хотя видно было по глазам, что многое знает, наверняка Меч держал её в курсе. Виола ходила с телефоном в обнимку и каждый раз дёргалась при звуке входящих уведомлений, они точно общаются.

Звонить другу и узнать обо всём напрямую не позволяла переполнявшая Константина жгучая обида, вот почему он снова двинул в больницу, чтобы навестить чужую жену. Знакомая медсестра поначалу сопротивлялась, но в конце концов сдалась под его натиском и напором.

— Сонь, ну очень надо, помоги, а? Век буду благодарен, — протянул он, сделав глаза как у кота из мультика про Шрека.

— Чёрт с тобой, проведу тебя к нашей болящей. Надеюсь ты в курсе, что она несвободна, Костик? Вроде бы, насколько я помню, ты никогда не крутил шашни с замужними, — проворчала недовольно девушка.

— Ничего не изменилось, я всего лишь хочу лично убедиться, что опасность для моей хорошей знакомой миновала, вот и всё.

— А что же у мужа её не спросишь? Кстати, он недавно уехал, не боишься, что вернётся?

— Нет, не боюсь, мне скрывать нечего.

— Зато мне есть, не хотелось бы потерять работу.

— Подумаешь, найдёшь другую, более престижную.

— И где это интересно, в муниципальной больнице? Нет уж, увольте.

— Ну почему сразу в муниципальной? Если хочешь, похлопочу за тебя, помогу устроиться в госпиталь, у меня там есть знакомые.

— Ну, если попрут отсюда, обязательно обращусь. И всё же хотелось бы знать, кто для тебя эта девушка?

— Не слишком ли много вопросов, дорогуша?

— Пошли уже, только смотри, не ляпни при ней ничего лишнего, а то снова впадёт в истерику, — она вела его к платной палате и на ходу давала инструкции.

— А что за истерика? Или ты преувеличиваешь, как всегда, а, Сонь?

— Да ты что? Тут всё отделение на ушах стояло, такой переполох поднялся.

— Неужто муж довёл? — с тревогой спросил Костян.

— Это вряд ли, он бы себе такого не позволил, пылинки с неё сдувает. Видимо поняла, что потеряла ребёнка, живота-то нет больше, вот и запаниковала.

— Да уж, приятного мало.

— Ну всё, заходи, только недолго, очень тебя прошу.

— Замётано, Сонечка, я не задержусь, обещаю.

— И помни, ты мне должен.

— Без базара, исполню всё, что пожелаешь.

— Я буду тут неподалёку, покараулю, чтобы нас не спалили, но, если что, ты меня не знаешь.

— А я и правда вас не знаю, девушка, вы кто? — изумлённо спросил Костян, с удовольствием подыгрывая.

— Ох, артист, по тебе плачет Большой театр.

— Бери выше, не только Большой, но и Малый.

Прикрыв дверь, ведущую в коридор, мужчина подошёл к ортопедической койке, одиноко стоявшей у окна. Пациентка лежала на спине, прикрыв глаза, худенькая фигурка спряталась за больничным одеялом. ВИП-палата была одноместной, но, вместе с тем, довольно просторной.

Видно было, что Мечеслав не скупился всё это время. В конце концов, он мог бы давно дать согласие на отключение жены, но не сделал этого, значит что-то человеческое в нём ещё осталось. "Может зря я на него наехал? Не такой уж он и мудак, просто обстоятельства так сложились," — подумалось вдруг Косте.

Он застыл, вглядываясь в заострённые черты лица молодой женщины. Бедная, сколько же ей довелось пережить, врагу не пожелаешь. Словно почувствовав на себе его пристальное внимание, она резко распахнула глаза и посмотрела на Костю.

Вокруг царил полумрак, поэтому Катерина не сразу его узнала. Заволновалась, вздрогнула всем телом, выставляя вперёд руку в защитном жесте, будто желая отгородиться. Слова вначале застряли в горле, а потом полились свистящим шёпотом:

— Уходи, Егор, я не хочу тебя видеть. Это ты убил нашего ребёнка, никогда тебя за это не прощу.

— Катя, Катенька,