Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

Так отец унаследовал все состояние Астеров. Мой дед разделил наследство между сыновьями, коль уж оба дожили до совершеннолетия. Старшему, то есть дяде Витольду — титул, Кленовый Сад и две трети состояния, младшему, то есть папеньке, Илистую Нору и добычу руды.

Весенние Дни Рождающихся Дев запомнили почти все династии, лишившиеся наследников. Князю обожгло лицо и изуродовало настолько, что не справились даже маги. С тех пор он оставил столицу и не покидает Запретного города.

Дирижабль качнулся.

— Я не боюсь летать, — больше для себя повторила я и, не удержавшись, посмотрела на шар над головой. Тогда тоже ничто не предвещало беды. Понадобилось десятилетие, чтобы люди снова начали доверять воздушным судам грузы, а потом и жизни.

— Ты похожа на нашу домоправительницу Милку, та поклялась, что ноги ее не будет в этих летающих гробах, — Гэли снова захихикала, а потом серьезно предложила. — Если тебе совсем не по себе, давай сядем.

— Нет, — я стиснула ладони, наблюдая, как вторая галера отчаливает от пирса — значит, мы следующие. — Не хочу быть такой, как ваша домоправительница.

— Другого пути все рано нет, ни сюда, ни отсюда. — Гэли отвернулась от окна и обворожительно улыбнулась.

— Догадываюсь об этом, — иронично ответила я и проследила за ее взглядом.

Молодой человек заботливо усадил Мэри Коэн на одну из скамеек. Кутающаяся в вязаный шарф дочка аптекаря кивнула, молодой человек на несколько лет старше обжег подругу сердитым взглядом. Гэли послала воздушный поцелуй, но парень отвернулся.

— Вы знакомы?

— Тьерри Коэн, — отмахнулась девушка. — Отцу он нравился, респектабельная семья, но по мне — слишком скучен.

Дрожь под ногами усилилась, скрипнули снасти, зазвучали отрывистые команды. Служащий объявил об отправлении, стюарды стали закрывать окна. Корзина качнулась, дирижабль со скрипом потерся о каменный пирс.

Еще до того как закрыли окно на нашей стороне, я успела услышать протяжный крик птицы и глухой удар — она врезалась в бок дирижабля, а потом, спланировав вниз, выровнялась уже у самых стекол.

— Не грохнись в обморок, Астер, — прокомментировал неслышно подошедший Отес, и дирижабль, качнувшись, отошел от воздушной гавани. — Тебя что, в Академикум без сознания привезли? — Парень наклонился, поднял упавшую муфту и подал мне.

— Почти, — прошептала я, кутая руки в теплый мех.

— Не твое дело, умник, — ответила подруга и потянула меня к лавкам. — Иди еще книжки почитай.

Я неохотно отвернулась от качнувшейся за стеклом каменной полосы пирса, которая отдалялась с каждым мигом. Посадочная площадка осталась висеть в воздухе, как и каменный язык гавани. Дирижабль поднялся над островом, в небо взметнулись библиотечные башни Магиуса, острые шпили Отречения и приземистые арсеналы Ордена.

— Ты бледная, — нахмурилась подруга, когда Отес отошел.

— Не боюсь высоты, — повторила я, усаживаясь на мягкую скамью.

И это было чистой правдой. Все детство я провела, лазая по деревьям и стенам сначала Илистой Норы, а потом Кленового Сада — до того, как матушка, ужаснувшись ссадинам на коленках малолетней графини, не наняла гувернантку. А на Острове я взбиралась на библиотечные башни и с восторгом наблюдала сквозь атриум, как уплывает под Академикумом далекая земля. Я не боялась высоты. Я боялась дирижаблей, один из которых так легко унес несколько десятков жизней. Боялась и не доверяла, как неприрученной лошади, которая может внезапно понести.

— Только представь, два дня! — с восторгом проговорила подруга. — На магазины, модные салоны и визиты. — Она едва не захлопала в ладоши. — Ты остановишься у нас… — я открыла рот, но она не дала сказать и слова. — Не возражай, я уже предупредила папеньку. Знаю, что ты хотела отдать распоряжение слугам, и они открыли бы Льежскую резиденцию Астеров, но, — Гэли сложила руки, — только представь, что ты будешь делать там одна-одинешенька! Нет! Не могу этого допустить.

— Уговорила, — засмеялась я, одергивая куртку и касаясь пальцами прохладных пузырьков на поясе. — Хотя вряд ли кто-то ради меня открыл бы графскую резиденцию, хватило бы и одной комнаты.

— Вот и здорово. Я все-все тебе покажу, познакомлю с лучшими ювелирами и модистками.

— Ты ведь знаешь, зачем магистры выделили нам два свободных дня? — Я пригляделась к подруге. — Сразу за ними следует экзаменационное семидневье. На подготовку, Гэли. Тех, кто провалится, отчислят.

— Брось, — отмахнулась девушка. — Сдадим, а потом, — она снова улыбнулась, — отдых. Десятидневье в честь Зимнего танца Дев. Бал в Академикуме, прием у первого советника, а я еще платье не выбрала, хотя, может, бал отменят? — Она нахмурилась. — Мне до сих пор не принесли приглашение…

— Могу обрадовать, бал состоится, — покачала я головой. — Прости.

— Ты получила приглашение? — уныло спросила Гэли.

— С месяц назад, — подтвердила я, хотя и очень не хотелось.

— Ну и пусть, — она расправила юбки. — Будет еще бал в управе и в честь новой «Западной компании», — подруга повернулась и с тоской спросила. — И ты пойдешь?

— Ну, я представлена свету и вполне могу быть на балу советника, само собой, в сопровождении одобренного папенькой спутника… — я рассмеялась. — Как ты могла заметить, поблизости нет ни кавалера, ни папеньки, чтобы кавалера одобрить. Так что, вряд ли.

Дирижабль издал пронзительный гудок, развернулся и пошел на снижение. В животе тут же поселился холод, совсем как тогда, когда я свалилась с нижней ветки дерева и разбила локоть. Но тот полет был коротким, а этот казался растянутым до бесконечности. Я не удержалась и посмотрела в окно. Академикум остался где-то в вышине, он висел, обнажив перед нами круглое подбрюшье. Голубые струи магического пламени уменьшились вдвое и теперь больше напоминали огоньки далеких свечей.

— Расскажи мне про Льеж, — попросила я подругу, стараясь не смотреть на трепетавшие за бортом стяги.

Через час дирижабль мягко коснулся камней каменного пирса. Я мысленно вознесла молитву Девам Заступницам. Рулевой отдал сигнал о прибытии, засуетились стюарды, подали сходни.

Отец рассказывал, что на заре эры воздухоплавания, еще при деде нынешнего князя-затворника, первые дирижабли прибывали к швартовочным мачтам, и после остановки пассажиры еще час ожидали, пока корзину опустят на твердую землю. Потом к мачтам стали пристраивать площадки, так похожие