Эхо Синтры - Дмитрий Вектор

— Отдыхай, — приказал он.

— Я не ранена, — упрямо повторила она, пытаясь сесть.

— Ляг, — его голос не терпел возражений. Он опустился на край кровати рядом с ней и, прежде чем она успела что-то сказать, осторожно, но настойчиво прикоснулся пальцами к её затылку, пробираясь сквозь волосы. Его прикосновение было клинически-отстранённым и одновременно бесконечно бережным. Холод его пальцев был странным — он не обжигал, а, наоборот, успокаивал пульсирующий гул в её голове.

— Здесь ничего нет, — констатировал он после долгого, тщательного осмотра. — Но это ничего не значит. Возможен шок. Сотрясение. Ты должна лежать.

Он впервые назвал её на «ты». Этот переход, такой естественный в этой экстремальной ситуации, прозвучал интимнее любого признания.

— Я принесу воды, — сказал он, поднимаясь.

— Тьягу, — остановила его Лара. — Почему ты не показал мне этого раньше? Твоей силы.

Он замер у двери, не оборачиваясь.

— Потому что это не сила. Это клетка, — глухо ответил он. — Чем больше её используешь, тем крепче её прутья. И тем больше она требует взамен.

Он ушёл, оставив её одну с этой загадочной фразой. Лара смотрела на потолок и пыталась осмыслить произошедшее. Он не просто бессмертный затворник. Он был чем-то вроде духа-хранителя этого места, его неотъемлемой частью, способной изменять его ткань. Но эта способность была и его проклятием, вытягивающим из него жизнь.

Он вернулся через несколько минут не только с водой, но и с подносом, на котором стояла тарелка супа и свежий хлеб. Он поставил поднос на прикроватный столик.

— Ты должна поесть.

— Я не….

— Ты будешь есть, — отрезал он. — Тебе нужны силы.

Лара подчинилась. Она ела, а он сидел в кресле у окна, молча наблюдая за ней. Его присутствие больше не давило. Оно создавало вокруг неё кокон безопасности. Дом молчал. Казалось, после своей яростной атаки он затаился, выжидая.

— Итак, какие теперь правила? — спросила Лара, отставив пустую тарелку.

Тьягу перевёл на неё свой серьёзный взгляд.

— Правило одно. С этого момента ты не остаёшься в этом доме одна. Ни на минуту. Если я в кабинете — ты сидишь в этой комнате. Если я в библиотеке — ты идёшь со мной. В галерею мы будем входить только вместе.

— Это тюрьма, — не удержалась она от замечания.

— Это карантин, — поправил он. — Ты — источник света, который раздражает старую рану этого дома. Я — единственный, кто может служить фильтром. Моё присутствие рядом с тобой гасит его агрессию, уравновешивает поля. Когда ты одна, ты беззащитна. Я больше не допущу такой ошибки.

Именно в этот момент, когда они заключили свой новый, странный пакт, в тишине дома раздался резкий, требовательный звук. Звонок у входной двери.

Тьягу напрягся. Всё его тело подобралось, как у хищника, услышавшего чужака на своей территории.

— Жди здесь. Не выходи, — приказал он и бесшумно вышел из комнаты.

Лара, разумеется, не послушалась. Как только его шаги стихли в коридоре, она соскользнула с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Приоткрыв её на сантиметр, она увидела, как он спускается по главной лестнице. Холл внизу был залит дневным светом. Он открыл дверь.

На пороге стояла Катарина. Она была одета в элегантный костюм для верховой езды и выглядела так, словно только что сошла со страниц модного журнала.

— Тьягу, дорогой! — её голос, звонкий и уверенный, долетел до самого верха лестницы. — Я проезжала мимо и увидела… Боже, что у вас тут произошло?

Лара поняла, что она имела в виду обломки лесов, которые, должно быть, были видны из сада.

— Ничего серьёзного, — голос Тьягу был ледяным. — Небольшие ремонтные работы.

— Ремонтные работы? — Катарина рассмеялась, но смех прозвучал фальшиво. Она вошла в холл, не дожидаясь приглашения. — Это похоже на последствия урагана. Я беспокоилась о тебе. И о твоей гостье. С ней всё в порядке? Эта хрупкая американская барышня не слишком напугана?

Лара стиснула зубы. «Хрупкая американская барышня».

— С мисс Вэнс всё в полном порядке, — отчеканил Тьягу. — Она отдыхает. И я просил бы её не беспокоить.

— О, я и не собиралась! — воскликнула Катарина. — Я пришла к тебе. Я привезла тебе тот самый портвейн из долины Дору, который ты любишь. Мы могли бы выпить по бокалу. Поговорить. Как в старые добрые времена.

Это была откровенная попытка вернуть всё на круги своя, вытеснить Лару из их мира, снова замкнуть Тьягу в привычном кругу её опеки.

— Я занят, Катарина, — его тон не оставлял места для дискуссий.

— Занят? — она обиженно вскинула брови. — Чем же? Развлечением своей новой игрушки? Тьягу, опомнись! Это уже не смешно. Эти твои увлечения… они ни к чему хорошему не приводят. Ты же знаешь. Этот дом не терпит чужаков. Он их ломает. Или ты забыл, что случилось с тем поэтом из Лиссабона?

Тьягу сделал шаг к ней, и Лара, даже находясь наверху, почувствовала волну холодной ярости, исходящей от него.

— Уходи, Катарина, — сказал он очень тихо, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Элара — моя гостья. И она находится под моей защитой. А мои дела тебя больше не касаются.

Катарина отступила, её лицо побледнело. Она поняла, что проиграла. Что её привычная власть над ним исчезла.

— Как скажешь, — процедила она сквозь зубы. — Но запомни, Тьягу. Некоторые вещи лучше не трогать. Некоторые двери лучше не открывать. Это может плохо кончиться. Для всех.

С этими словами она развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Тьягу несколько секунд стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Затем он медленно поднял голову и посмотрел прямо наверх, на ту щель, из которой за ним наблюдала Лара. Он знал, что она там.

Когда он вернулся в комнату, его лицо было мрачнее тучи.

— Теперь ты понимаешь? — сказал он. — Враги не только внутри.

Лара кивнула.

— Да. И поэтому мы не можем больше ждать.

Она подошла к нему и решительно посмотрела ему в глаза.

— Доставай дневник. Мы дочитаем его. Сейчас же.

Глава 20. Сердце из чёрного камня

Её требование, брошенное в лицо вековой безнадёжности, не встретило сопротивления. Тьягу смотрел на неё