Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона - Лира Серебряная

— Вопрос: знают ли они об этом? — Ольвен поднял палец. — Осознанное соучастие — или традиция, смысл которой давно забыт?

Я посмотрела на письмо. «Есть вещи, которые существуют не просто так.» «Попытка их изменить приведёт к последствиям.»

— Вирена знает, — сказала я. — Может, не всё. Может, не детали. Но она знает, что её дочь — часть чего-то, что нельзя трогать. И её это устраивает.

Тишина в библиотеке была густой, как пыль на непрочитанных книгах.

— Элара, — тихо сказал Ольвен, — в своём дневнике упоминает женщину. Не по имени — только инициал. «В.» Женщина из семьи невесты, которая приезжала в Ашфрост за месяц до свадьбы. Элара пишет, что «В.» провела время с тогдашним казначеем. А потом — страницы вырваны.

*В. Вирена — тоже на «В». Но триста лет назад... Нет, не та же женщина. Но, может, та же роль. «В.» — представительница рода, который курирует процесс. Который приезжает, проверяет, убеждается, что контракт будет активирован правильно.*

— Профессор, — сказала я, — мне нужны архивы бракосочетаний. Полный список невест, их родовые связи, даты контрактов. Всё.

— Этого нет в библиотеке. Только в Совете — или в личном архиве Рика. Управляющие ведут хронику замка.

— Тогда — Рик. Снова Рик.

— Вы превращаете бедного управляющего в своего личного информатора.

— Я превращаю его в союзника. Разница — как между дебетом и кредитом. Обе стороны баланса, но направления разные.

Ольвен позволил себе тень усмешки.

— Идите. И... — он полез в ящик стола. Достал свёрнутый пергамент. — Вот. Я нашёл это вчера. Хроника Ашфроста, копия четырнадцатого века. Список всех лордов и их жён. Неполный, но лучше, чем ничего.

Я взяла пергамент. Развернула прямо у стола.

Имена. Даты. Роды.

Первый лорд Ашфрост — Кайрен Основатель. Жена — Элиза из рода Дель'Арко.

Четвёртый лорд — Таррен. Жена — Мирабель из рода Дель'Арко.

Седьмой лорд — Кайрен Второй. Жена — Иллара из рода Дель'Арко.

*Иллара. Тело, в которое попала Элара.*

Десятый лорд — нынешний Кайрен. Жена — Марисса из рода Дель'Арко.

Четыре невесты из одного рода. Через равные промежутки — примерно каждые семьдесят-восемьдесят лет. Как перезарядка.

*Как квартальные платежи. Регулярные. Запланированные. С точностью до поколения.*

— Профессор, — мой голос звучал ровно, но руки, державшие пергамент, побелели, — род Дель'Арко поставляет невест в Ашфрост каждые три-четыре поколения. Ровно тогда, когда нужна перезарядка якоря. Это не традиция. Это расписание.

— А другие семь невест?

— Другие семь — шум. Камуфляж. Нормальные браки, которые активировали контракт, но не были «настроены» на якорь. Дель'Арко — основные. Остальные — между ними. Чтобы никто не заметил закономерность.

Ольвен медленно сел. Снял очки. Положил на стол. Посмотрел на меня без них — старыми, уставшими, ясными глазами.

— Триста лет, — сказал он. — Триста лет два рода — Дариен и Дель'Арко — работают вместе. Один наложил проклятие. Другой его кормит. А Ашфрост — между ними, как мельничный жёрнов.

— И Мервин — связующее звено. Казначей, назначенный Советом, но работающий на Дариена. И получающий голубей от Вирены.

— Что вы собираетесь делать?

Я сложила пергамент. Спрятала в рукав — привычка, выработанная за две недели в мире, где карманов не существовало.

— Три вещи. Первая: перехватить завтрашнего голубя Мервина. Мне нужно знать, что он докладывает и кому. Вторая: ответить Вирене. Написать именно то, что написала бы послушная Марисса — «да, матушка, конечно, матушка, я буду хорошей девочкой». Купить время.

— А третья?

— Третья: разобрать якорь.

Ольвен поднял бровь.

— Вы знаете как?

— Пока нет. Но у меня есть карта. Полная схема якоря — каждый узел, каждая связь. Я нарисовала её прошлой ночью по памяти, после того как изучила контракт.

Я достала из-за корсажа свёрнутый лист — мою карту якоря. Положила на стол рядом с хроникой. Два документа: триста лет истории и одна ночь моей работы.

— Якорь состоит из семи узлов, — сказала я. — Каждый узел — отдельная формула, связанная с остальными. Вместе они образуют замкнутый контур, который перенаправляет магию контракта в проклятие. Чтобы разрушить якорь, нужно разорвать контур. Для этого достаточно деактивировать один узел — любой. Контур разомкнётся, якорь потеряет целостность, проклятие лишится подпитки.

— И через три лунных цикла рассыпется, — закончил Ольвен. — Как писала Элара.

— Как писала Элара. Но есть проблема.

— Только одна?

— Главная. Чтобы деактивировать узел, нужно переписать формулу. Не стереть — магия не стирается, — а изменить. Подставить другое значение в уравнение, чтобы оно перестало работать. Как исправить ошибку в коде — не удалить строку, а заменить переменную.

— И вы знаете, какую переменную заменить?

— Нет, — сказала я. — Потому что для этого мне нужно понять язык. Я вижу числа — но не все из них мне понятны. Элара три месяца составляла свою карту. У меня нет трёх месяцев. Пульс Кайрена замедляется каждый день.

Ольвен молчал. Долго. Потом встал, подошёл к дальней стене библиотеки и снял с полки толстый том в потрескавшейся кожаной обложке.

— «Основы числовой магии», — сказал он. — Трактат, написанный пятьсот лет назад магом по имени Таллис. Единственный человек в истории Аэтерии, который пытался описать магию как математическую систему — не видя её, как видите вы, а теоретически. Его подняли на смех. Книгу запретили. Этот экземпляр — один из трёх сохранившихся.

Я взяла том. Тяжёлый, пыльный. Открыла наугад.

Формулы. Десятки формул — и я поняла их. Не все, не сразу, но они были написаны на языке, который я узнавала. Как человек, который учил английский по учебнику и вдруг слышит живую речь — не всё понятно, но структура та же.

— Профессор, — прошептала я, — это то, что мне нужно. Это учебник.

— Это ваше оружие, — сказал Ольвен. — Используйте его с умом. И быстро.

* * *

Ответ Вирене я написала вечером. Тесса помогла — подсказала обороты, которые Марисса использовала в письмах, тон, стиль. Покорный. Виноватый. Дочерний.

«Дорогая матушка, благодарю за заботу. Вы правы — я вела себя неподобающе. Чужой замок и новое положение вскружили мне голову. Обещаю быть тише и послушнее. Мне здесь одиноко, но ваше письмо согрело. С любовью, Марисса.»

Каждое слово было ложью. Каждое — рассчитано, как строка в поддельном балансе.

*Прости, Вирена. Или не прости — зависит от того, на чьей ты стороне.*

Я запечатала письмо. Отдала Тессе для отправки с утренним караваном — не через голубятню. Пусть Мервин думает, что ответа нет. Пусть Вирена получит послание другим путём и задумается, почему дочь