В его плену. Моя ошибка - Анна Осокина

и прекратила попытки борьбы. Сжимала челюсти, пока он промывал раны. Но не от боли, а от обиды и разочарования. От обиды на Сашу, на ту ситуацию, в которую он меня поставил. От разочарования в себе.

— Насть? — посмотрел на меня Саша. — Что произошло? Мне ты можешь рассказать все что угодно.

Все что угодно, говоришь? В глубине груди стало зарождаться противное чувство. Я знала, как сделать ему больно. Знала и хотела этого. Хотела вставить нож ему в сердце и провернуть рукоятку пару раз. И для этого нужно было лишь выпустить эмоции наружу.

Я перестала сжимать челюсти, и губы мелко-мелко задрожали, а в глазах снова появились слезы. Я отпустила их. Позволила Саше смотреть, как я плачу. В его глазах отразилась боль. Но это были еще только цветочки.

— Он ничего мне не написал, — сказала то, о чем действительно жалела больше всего за сегодняшнее утро. — Не позвонил, — я всхлипнула. В этом не было ни капли игры, просто я знала, что мои искренние чувства к Мише ранят Сашу, и пользовалась этим оружием.

Его лицо исказила гримаса страдания, но он почти сразу взял себя в руки, продолжая перевязку. А я уже не могла себя сдерживать. Сама запустила эту лавину, но теперь не могла ее контролировать.

Из груди рвалась настоящая истерика. Та, в которой я себе отказала вчера и позавчера. Та, которую я запечатала глубоко внутри. Сейчас эмоции дали о себе знать, вихрем сметая все на своем пути. И я желала — почти также остро, как тело Саши сегодня ночью — чтобы его смела эта лавина, этот смерч, чтобы он утонул в этом океане, задохнулся, чтобы ему было так же больно, как и мне.

Он закончил перевязку и сразу отпустил руку, будто теперь и сам не оказался рад тому, что предложил помощь.

— Это ты во всем виноват! — прошептала сквозь слезы. — Я люблю его, слышишь?! Люблю! Люблю! Но мне пришлось от него отказаться. Ради чего? В угоду чему, Саша?!

Он стоял и, кажется, боялся пошевелиться, а я все приближалась к нему, пока не подошла вплотную.

— Ненавижу тебя! И себя ненавижу за то, что спала с тобой! Ненавижу! Ненавиж-ж-жу!

Несколько раз ударила его ребрами ладоней. Раненую руку пронзила острая боль, но мне было уже все равно. Кровь проступила через бинты — мне было плевать на это. Я продолжала исступленно колотить Сашу, краем сознания понимая, что так никакого физического ущерба ему не нанесу, но мне требовалось выплеснуть из себя скопившийся гнев и скорбь.

— Оставь меня в покое! Оставь в покое мою сестру! Дай нам жить свободно! Уйди! Уйди!

Я отпихивала его от себя, выталкивая из ванной. А он, пораженный и шокированный таким поведением, просто отступал, пока не вышел за пределы комнаты. Тогда я с громким всхлипом захлопнула за ним дверь, снова заперлась и сползла по двери на пол, прижимая к себе и баюкая покалеченную руку. Словно в ней сосредоточилась вся моя боль. Словно залечив рану на ладони, я смогу исправить весь тот хаос, который творился в моей жизни. Исправить… Нет, уже ничего не исправишь.

Не знаю, как долго я ревела, кусая губы и воя в сложенное в несколько раз полотенце, чтобы не разбудить и не перепугать весь дом. Но когда слезы иссякли, голова осталась совершенно пустая. Звонкая внутри. Там не было ни одной мысли.

Как чумная, я поднялась с пола, с трудом натянула нижнее белье. Особенно трудно было с лифчиком, потому что правая рука опухла и совсем не хотела слушаться. Затем настал черед платья. Как могла, я убрала осколки в урну и смыла капли крови с кафеля, а потом тихо-тихо выглянула из укрытия. К счастью, Саша уже ушел. Я нашла свою обувь и вышла в коридор, намереваясь узнать, где расположилась Лена.

На мое счастье, сразу встретила одну из женщин, которая вчера подавала нам блюда на ужин.

— Прошу прощения, вы не подскажете, где спит моя сестра?

Женщина показала мне дверь, и я тихонько вошла к Лене. Удивительно, но она уже не спала. Одевалась. Я не дала ей вчера успокоительное, вот она и проснулась ни свет ни заря. Часы показывали, что сейчас еще нет восьми.

Лена внимательно посмотрела на мое лицо, руку, потом снова в мои глаза, покачала головой и вздохнула:

— Я даже спрашивать не буду.

— Поехали домой, — севшим голосом сказала я.

Она кивнула, и мы спустились. Я хотела вызвать такси, но внизу ждала администратор, которая встречала нас вчера.

— Александр Евгеньевич просил передать, что, как только вы будете готовы, вас отвезет водитель Вячеслава Сергеевича обратно в город.

Я даже не сразу сообразила, кто такой Александр Евгеньевич, потому что, если честно, даже не знала отчества Саши. Пока пыталась разобраться в потоке информации, ситуацию спасла сестра. Она улыбнулась собеседнице и сказала, что мы уже готовы ехать.

— Но там уже готов завтрак, — попыталась возразить она.

— Спасибо, мы не голодны, — кивнула я и направилась к выходу, чтобы скорее уйти из этого дома, который теперь всегда будет напоминать о самом большом моральном падении в жизни.

Глава 9

Я вышла на работу, Лена — на учебу. И жизнь как будто на несколько дней встала на паузу. Я с головой ушла в те рабочие обязанности, которые, кроме меня, выполнить никто не мог. Это еще хорошо, что у меня руководитель понимающая и вошла в положение, отпустив на неделю за свой счет. Но теперь требовалось все наверстать. И я сидела в офисе безвылазно, приезжая с самого утра и уезжая поздним вечером, когда все сотрудники уже давно закончили работу.

От Миши не было ни единой весточки. В глубине души я очень сильно переживала, но понимала, что так надо. Даже объявись он на моем пороге, что я могла бы ему сказать? Я не достойна его. Я его предала. Предала дважды: заставив думать, что ухожу от него из-за денег, и переспав с Сашей на следующий день после расставания. Мысли об этом плавили мой мозг и разъедали душу. Иногда хотелось просто головой об стену биться, чтобы выбить воспоминания.

Я никогда не вела разгульный образ жизни. Миша не был моим первым мужчиной, до него я уже встречалась несколько лет с одним парнем. Но и распутницей себя назвать я не могла. Секс у меня был только в серьезных отношениях. И уж тем более я никогда не вступала в интим с кем-то под