Босс замедленного действия - Оливия Хейл

Его улыбка мелькает на мгновение.

— Верно.

— Но я не знаю, с кем ты встречаешься, где ты вырос, где живешь… Я не знаю. Ты здесь, — говорю я, поднимая руку до уровня его ключиц, а затем опуская до своего. — Я здесь. Ты не для таких, как мы, простые смертные. Завтра ты снова уволишь целый отдел людей, а потом купишь Занзибар за ланчем.

— Купить Занзибар, — повторяет он. — Ну, я обычно занимаюсь покупкой стран по ночам.

— Ясно. Для этого есть телемагазины?

— Слишком много. Однажды ночью я не мог уснуть и случайно купил весь Скандинавский полуостров, а у меня даже места для него нет.

Мой смех обрывается, когда рядом с нами останавливается черный седан. Картер расстегивает пиджак и открывает для меня дверь на заднее сиденье.

— Залезай.

Я делаю глубокий вдох и шагаю в роскошный салон с запахом кожи. Он закрывает за нами дверь, и мы мгновенно оказываемся в другом мире. Морось и ветер исчезли. Мы одни, сидим рядом в темной машине.

— Твой адрес, — говорит Картер. Я называю ему данные, он передает их водителю. Нелепо, но я думала, что на нем будет шляпа, а потом чувствую себя глупо из-за этой мысли.

И внезапно мое сердце ускоряется. Картер рядом, он мужчина, и что, если у него тоже есть ожидания? Что, если я неправильно поняла, и несмотря на то, что он никогда, никогда не стал бы встречаться с такой, как я, он может…

— Скажи мне честно, — говорит он.

— М-гм?

— Думаешь, сможешь дружить со своим боссом, несмотря на его… методы ведения бизнеса?

Я улыбаюсь. Друзья, конечно. Вот чего он хочет. Мне не о чем беспокоиться.

— Я думаю над этим, да. Даже если это не имеет смысла и определенно не рекомендуется.

— Думаю, стоит ли мне обижаться, — говорит он. — Решаю не обижаться.

Я толкаю его колено своим. У него длинные ноги, вытянутые в просторном салоне седана.

— Тогда скажи мне что-нибудь честно в ответ.

— Да, я родился таким красивым. Пресса неоднократно обращалась к моей матери, но реального объяснения нет. Я просто прекрасная случайность природы.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным?

— Жизнь иногда заставляет, — признает он. — Но я избегаю этого любой ценой.

Я усмехаюсь.

— Тогда скажи мне кое-что. Такой человек, как ты, я не имею в виду такой красивый, как ты, хотя ты красив, и ты это знаешь. Но я имею в виду такой успешный и общительный… почему мы с тобой в итоге так много переписывались? Что ты с этого получил, понимаешь?

Он поправляет манжету пиджака, я не вижу его глаз. Но голос все тот же уверенный, растягивающий слова.

— Неужели так трудно представить, что я хотел друга?

— У тебя, должно быть, сотня людей в этом городе, которые лучше меня подходят на роль друзей.

— Нет, — говорит он. — Не так. Люди меня боятся, знаешь. Это все лицо.

Я снова смеюсь. Рядом с ним трудно не смеяться, а когда ты пьяна от шампанского и лучшего вечера в жизни, тем более.

— Одежда, возможно, дорогие часы, машина с водителем, остроумие…

Горячие золотистые глаза встречаются с моими.

— Комплименты?

— Ты их выпрашивал, — говорю я, но откидываюсь на спинку сиденья.

Он медленно улыбается, и его взгляд снова скользит по моему платью.

— Что ж, мелкая, для взрослой женщины в своем выпускном платье… ты выглядишь чертовски сногсшибательно.

Мои брови взлетают аж до люка в крыше машины.

— Что?

— Мы обмениваемся комплиментами, разве нет?

— Да, но они должны быть правдоподобными.

— Ты не считаешь себя красивой, — говорит он скептически. — Не надо мне тут. На скольких же свиданиях ты была за последний месяц?

Я качаю головой.

— Нет, нет, я не пытаюсь быть ложно-скромной. Мне нравится, как я выгляжу. Я не супермодель и все такое, но я собой довольна. Но я видела женщин, с которыми ты встречаешься.

Только не ту, которую ты привел сегодня. Мысль мгновенно омрачают мои размышления. Он и с ними был таким же? Как будто больше всего на свете хочет их рассмешить?

— Это замечание мы разберем в другой раз, — говорит он. — Ты живешь в Куинсе.

Я киваю. За окнами улицы становятся знакомыми. Мы приближаемся.

— Да.

— Снимаешь квартиру?

— Я снимаю комнату в доме. Владелец живет на первом этаже.

Картер кивает.

— Понятно. Я вырос в Куинсе.

— Правда?

Он проводит рукой по затылку.

— Да. Так что теперь ты знаешь, где я вырос.

Я узнаю этот жест, полный неуверенности, и сквозь свою пьяную дымку задаюсь вопросом, не имел ли он в виду именно то, что сказал ранее. Может, некоторые его шутки вовсе не шутки, а самоирония скрывает что-то под поверхностью.

— Я выросла в Олриче, — говорю я. — Это городок в северной части штата.

Его улыбка маленькая и кривая.

— Приятно познакомиться, Одри.

Я протягиваю руку.

— Взаимно, Картер.

Он берет ее в свою. Она намного теплее, чем я ожидала. Его пальцы сжимаются вокруг моей на мгновение дольше, длинные и твердые, прежде чем он отпускает.

— Мы приехали, — говорит он. — Спасибо за сегодняшний вечер.

ГЛАВА 9 Картер

Я тру глаза рукой. Несмотря на то, что ночью я выспался лучше, чем за последние недели, чувствую себя смертельно усталым. Плохое финансовое положение «Globe» — лучшее средство от любого отдыха.

Нужно быть либо сумасшедшим, либо вдохновленным, чтобы взяться за такой проект. Когда я покупал газету, я был вдохновлен, но все чаще задаюсь вопросом, не попадаю ли я в первую категорию. Осталось только шляпу надеть и чайные вечеринки устраивать.

Уэсли молча сидит напротив моего стола. Он, наверное, знает, что грядет, я тоже знаю, но должен это сказать.

— Ты серьезно говоришь мне, — начинаю я. — Что реклама «Deckson» составляет восемь процентов нашей прибыли от газеты?

— К сожалению, да, — отвечает он. — Один из бывших членов совета директоров был близок с семьей Дексон. Думаю, дальше все пошло само собой.

— Уверен, тридцать лет назад это было замечательно, но сегодня эта компания — кошмар для пиарщиков. Мы не можем печатать их название на своих страницах.

Уэсли снимает очки и тщательно протирает их о рубашку.

— Это подорвет доверие к нашим репортажам.

— Следственный отдел работает над глубоким разоблачением их индустрии и методов производства. Подорвет? Мы потеряем последние остатки доверия, если напечатаем эту статью на первой полосе, а на следующей разместим рекламу «Deckson».

— Вы правы, — говорит Уэсли.

Я смотрю на этого