Измена. Когда под сердцем жизнь - Анна Риман

— В такое время?

— Вот и я ей о том же. Разошлись все давно. Она ж никого не слушает. Что у них там в голове, у беременных, гормоны одни. Короче, приезжай, забирай скорее.

— Выезжаю, — коротко заверил я Степана Михайловича, но к машине не спешил.

— Нашлась, значит. Телефон потеряла и к врачу пошла. Удобно!

Мы с Семеном понимающе посмотрели друг на друга.

— Врет тесть твой!

— А если нет?! А я Ксению там одну оставлю! Да и зачем ему?!

— Давай, разделимся. Ты в больницу поедешь, а я тут останусь. В тени посижу, за домом понаблюдаю. Если что происходить будет, сразу тебе наберу.

— Только не вмешивайся ни во что.

— Само собой, — похлопав по плечу, заверил Семен. — Поезжай!

Дороги в это время были свободны, и я быстро вырулил на скоростную автостраду. Сердце было не на месте. Я мчался по ночному шоссе на максимально возможной скорости, до боли в суставах сжимая руль. Звонок Семена не застал меня врасплох. Скорее наоборот, я был уверен в подвохе.

— Разворачивайся, — громким шепотом зазвучал в трубке знакомый голос.

Не дожидаясь объяснений, я свернул на ближайший разворот и только после этого уточнил:

— Что происходит?

— Приехал твой тесть. С ним еще какой-то мужик. Охранника отпустили, пошли в дом.

— Ксения с ними?

— Нет.

— А полиция?!

— Еще не приезжала.

— Жди меня. Ничего не предпринимай!

Отжав педаль газа в пол, я припустил в обратную сторону.

Глава 24

Ксения

Силы закончились, а снаружи так никто и не отозвался. Я в изнеможении сползла на пол. Слезы солеными дорожками покатились по щекам и дальше на шею. К горлу подступил колючий ком.

Не время рыдать! Сделала глубокий вдох и поднялась на ноги. Нацепила на пластиковую панель розовую лейку и просунула в окно. И вроде понимала, что глупо. Кто ночью заметит детскую игрушку, торчащую из подвала?! Но ничего лучше в голову не приходило. Прижалась к двери и прислушалась. Тишина.

Время тянулось нестерпимо долго. Пару раз с верхних этажей доносились странные звуки. Я пыталась еще колотить в дверь, но все напрасно. Окончательно смирившись, прислонилась лбом к холодному металлу и закрыла глаза. И в этот момент прозвучал хлопок. Короткий и острый, как выстрел. Я вздрогнула. По лестнице пробежали торопливые шаги, я отчаянно забарабанила в дверь, но звуки быстро растворились в глубине дома, не получив ответа.

Ничего не изменилось. Все такая же тишина вокруг. Но в душе почему-то становилось все тревожнее. Не в силах усидеть на месте, я словно раненый зверь металась по подвалу, пока не услышала нарастающий гул. Будто южный смерч ворвался в дом и свирепо носился по пустым комнатам, надеясь натолкнуться на беспечных хозяев. Воздух наполнился дымом и запахом гари. Я замерла, неистово отгоняя страшную мысль. В доме пожар, а я закрыта в подвале!

В глазах потемнело. От потолка потянуло жаром. Дышать становилось все труднее. Я жадно втягивала горячий воздух и не могла надышаться. Сердце бешено колотилось, отмеряя последние минуты моей жизни.

— Ксения, ты там?

Из окна доносился знакомый голос.

— Леша! Я в подвале! Меня закрыли, — из последних сил кинувшись к окну и захлебываясь словами, прокричала я.

— Ничего не бойся. Держись ближе к полу. Мы тебя вытащим! — заверил муж и исчез.

Вцепившись дрожащими руками в поручни, я свернулась в клубок на лестнице, стараясь не думать об огне свирепствующим над головой. За дверью послышались шаги, голос мужа звал меня по имени. И я даже пыталась ему ответить, но мир вокруг расползался, погружаясь в плотный серый дым.

Очнулась я от боли в руке. Приоткрыла глаза и наткнулась на доброжелательную улыбку. Медсестра ставила мне капельницу.

— Пришли в себя?! — обрадовалась женщина. — Сейчас доктора позову.

Она выбежала за дверь, а я беспокойно ощупала живот. Первой мыслью было — все ли в порядке с малышом? Леша! Где он? Я ведь слышала его голос в окне?!

— Как себя чувствует наша пациентка?

В комнате появился молодой еще мужчина с усталыми глазами и слегка взъерошенной русой копной волос.

— Что случилось? Где я? Кто вы? Где мой муж?

Вопросы посыпались из меня как из рога изобилия. Мужчина по-доброму рассмеялся и поднял руки вверх.

— Все расскажу, обещаю. Но сначала позвольте сделать свою работу.

И он принялся меня внимательно осматривать, параллельно рассказывая о событиях прошедшего вечера.

— Вас доставили в нашу больницу без сознания. Ничего ужасного. Надышались угарным газом, но мы быстро поставим вас на ноги.

Мужчина говорил ровным, успокаивающим тоном, и слова все были правильные, но избегал смотреть мне в глаза. Это настораживало. Под ложечкой неприятно засосало. Я с тревогой прижала руку к животу, прислушиваясь к собственным ощущениям. Боясь задать главный вопрос, растерянно заморгала. Мужчина почувствовал мое напряжение. Набрал побольше воздуха, как перед прыжком, и начал.

— У меня для вас плохая новость, Ксения Степановна.

Глава 24.1

— Что с малышом? — дрожащими губами пролепетала я.

— С ребенком все хорошо. Мы, конечно, еще проведем полное обследование, но пока тревожных симптомов нет.

— Тогда что случилось? — немного выдохнув, всхлипнула я.

— Ваш отец.

Мужчина сделал паузу, а я изумленно распахнула глаза.

— При чем тут папа?! Он же в больнице. Его в доме и близко не было.

— Он без разрешения покинул палату. Когда начался пожар, ваш отец находился в своем кабинете. Его не смогли спасти.

Папа погиб. Его больше нет. Мысль злобной мухой кружила вокруг, но не проникала в сознание. Он поехал домой?! Но зачем? Я громко всхлипнула, чувствуя, как слезы застилают глаза. Врач кивнул медсестре. Она добавила какое-то лекарство в капельницу, и я почти сразу провалилась в безмятежное забытье. А когда снова открыла глаза, рядом сидел Алексей. Вид у него был уставший и немного потрепанный. Под глазами залегли глубокие тени. На лбу свежий порез, на руке повязка.

— Проснулась?!

Он убрал непослушную прядку с моего лица. Провел по щеке горячими пальцами и улыбнулся. На душе сразу стало теплее и спокойнее, как если бы я вернулась домой после долгого путешествия. Как давно мы не были так близки друг с другом?!

— Папа, — прошептала я дрожащими губами, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Знаю, девочка, знаю.

Он прижал меня к широкой груди и гладил растрепавшиеся волосы, пока я обнимала его плечи, уткнувшись носом в мощную шею, и плакала. Так мы и сидели, вцепившись друг в друга, пока в палату не влетела Наташа.

— Живая! Ксюша. Разве так можно?! — всхлипывала она,