Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

class="p1">Ассоль оказалась очень приятной девушкой, и я легко нашла с ней общий язык. Только вот с каждой минутой все мое внимание стало уходить на другое — на ту тяжёлую магию, которая буквально давила на меня.

Вскоре я покинула особняк. Когда карета домчала меня до дома, я практически вывалилась из неё. Так тяжело и дурно мне было.

С одышкой и тяжело ступая, я поднималась по ступеням, закрыла дверь и начала срывать с себя платье. Я задыхалась.

Что это за магия такая…

Я освободилась от узкого платья и осталась в белой тонкой шёлковой рубашке. Упала в кресло, распустила волосы — и меня накрыло.

Запрокинула голову, спина выгнулась дугой, я хватала воздух губами и не могла сделать вдох. Магия была тяжёлая, давящая, причиняла боль.

— Нет… — прохрипела я раненым зверем и скалилась в темноту своей квартиры. — Ты подчинишься мне… ты теперь моя…

Я сползла на пол и корчилась там, перемалывала эту магию, показывая, кто здесь главный.

— Я… я… а ты моя…

А потом меня накрыло видением. Вымученным и выстраданным.

Глава 15

Гад! Сволочь! Ненавижу! Люблю и ненавижу!

Я распахнула глаза и задышала. Боль ушла. Перед глазами стояла картинка, которую я только что увидела. Я стиснула зубы.

Ненавижу. Ну как же я его ненавижу.

Даже осознание того, что я каким-то образом перехватила дар провидицы, стёрлось под тяжестью неизбежного будущего. Почему неизбежного? Потому что именно так оно ощущалось. Давило. Не отпускало.

Мы же ведь разводимся… так нет же. Почему первое предсказание было именно о нём? Судьба смеётся над нами!

Я перевернулась на живот. Дышалось тяжело. Приподнялась на вытянутых руках, опустила голову, снова ловя воздух. Потом села, подтянула ноги, уселась на пятки, запрокинула голову, приходя в себя. Всё тело было мокрым от пота. Едва встав, придерживаясь за обитое мягким бархатом кресло, я отправилась в душ.

Приняла его, вышла.

Бросить? Да только не смогу ведь. Сын же выбрал его. Кто за ним будет смотреть? Именно так я себя оправдывала, когда уже надевала новый комплект одежды — брюки, куртку, капюшон. Подходила к окну, выглядывала осторожно, проверяя, кто за мной наблюдает. Наблюдают ли вообще. Ночь была лучшим временем исчезнуть.

Я кралась как воровка, со всеми деньгами, что у меня были спрятаны в доме. Сквозь зубы ругалась, как портовый грузчик, потому что не хотела… но всё равно шла. Потому что сердце болело.

Нет. Если этот гад погибнет, то только от моей руки.

А сын… он останется наполовину сиротой.

Всё это я делала только ради сына. Даже если он такой неблагодарный.

Я вышла через другой проход, передвигалась вдоль стены, прижимаясь лопатками к камню. Ночь была тёмная, глухая. Где-то лаяли собаки.

Так я добралась до рабочего квартала. Кажется, слежки не было. Затем прошла ещё дальше и нашла тот самый дом, с которого начиналось видение.

Я снова стиснула зубы.

Место злачное и явно не самое лучшее.

На крыльце сидел огромный детина. Голова склонилась к груди, он храпел. Я подошла и растолкала его.

— Мне нужен Гром.

Мужик всхрапнул, проморгался.

— А ты кто такая, цыпа?

— Веди к хозяину. У меня к нему дело.

— Невелено. Хозяин отдыхает.

— Ну тогда ты сам сообщишь ему, что для него было дело, которое хорошо должны были оплатить. А ты отослал меня. Или ты думаешь, я сюда днём заявлюсь? При свете?

Он почесал репу, провёл ладонью по подбородку. Я машинально отметила — ума немного, зато всё компенсировалось огромными мышцами и такими же кулачищами.

Мужик кряхтя поднялся.

— Пошли, цыпа. Но если дело плёвое и мало денег предложишь — пеняй на себя. Вытрясу всю душу. А если ты ещё и симпатичная…

— Иди, — коротко бросила я.

Да, было страшно общаться с таким бугаём. И за это мне Рейган тоже ответит… Если бы не тот результат, который я видела, не сунулась бы сюда. А может, и сунулась бы. Не знаю.

Как можно любить дракона и ненавидеть? Ненавидеть и любить? Мне бы написать пособие.

А еще точно напишу Аннабель, чтобы она сделала какое-нибудь зелье от душевных мук.

Пока я ожидала в гостиной, огляделась. Внутри всё было слишком дорого и помпезно. Красный бархат, позолота. По внешнему виду дома я бы и не сказала, что внутри такая роскошь.

Снаружи — дыры, латки, некрашеные стены, кое-где заколоченные окна. Вот так и прячутся местные зажиточные бандиты.

Я села в бархатное кресло, откинула голову. Спустя полчаса ко мне спустился местный Гром — наёмник, державший при себе других наёмников, выполняющих грязные делишки.

Одет он был в красный бархатный халат с золотой вышивкой. В запахе виднелась голая кожа, которую пересекал старый шрам. Когда он улыбнулся, блеснули золотые зубы.

— Мне тут сказали, что у тебя ко мне дело. Сними-ка капюшон. Хочу посмотреть на тебя.

Я скинула капюшон. Он хмыкнул. Был он раза в два старше меня. Сел напротив, закинул ногу на ногу, развалился королём в кресле.

— Ну валяй. Предлагай работу.

Я выставила на деревянный столик все деньги, что у меня были. А затем два колье, которые Фростмар дарил мне. Коллекционные. Дорогие. Он гонялся за ними по трём аукционам, выкупал за бешеные деньги.

Я выложила их рядом.

Куш был действительно большой.

И дело — соответствующее.

— Ничего себе, цыпа… Ну-ка подожди, я сейчас их сначала проверю, а потом мы с тобой обсудим.

Он махнул рукой, и тот бугай скрылся. А через десять минут откуда ни возьмись привёл сонного, в колпаке, пожилого мужчину, с горбатым носом.

Гром усадил старика в кресло, которое пододвинул к моим украшениям, сам надел ему пенсне. Старик щурился, моргал, зевал, но принялся рассматривать коллекционные ожерелья. Присвистывал, причмокивал, вертел их и так, и эдак.

— Настоящие. Очень дорогие.

— Сколько за них можно получить?

Он назвал сумму. Гром присвистнул, посмотрел на меня.

— Ну ты меня удивляешь, цыпа. Давай выкладывай.

— Я хочу, чтобы ты организовал нападение.

— И на кого же?

— Я укажу тебе место и время. Убивать никого не нужно. Но нужно как следует потрепать, потянуть время. Желательно устроить погоню. Мне нужно около двадцати минут.

— Получится… Так на кого нападать-то?

— А какая вам разница?

— Да ты отвалила столько, что не меньше как на императора и его приближённых.

— Верно говорите.

Я достала бумагу и передала её наёмнику. Тот, когда открыл, присвистнул. Потом посмотрел на гору денег, снова на бумагу.

— И что? Убивать не надо? Так… пошуметь, потянуть время и всё?

— Да. Меня это