Сердце гор - Яна Кроваль

другу мы не испытываем. Нам просто удобно вместе. Всё-таки после официального объявления о том, что мы пара, навязчивого внимания со стороны прочих поклонников действительно стало гораздо меньше. А времени на себя — больше.

— Однако сочетаться браком в такой ситуации вовсе не обязательно.

— Знаю. Но мне нужен кто-нибудь, кто поддержит меня финансово, пока я буду учиться. Сама я совмещение, боюсь, не потяну. А отец не факт, что согласится терпеть моё присутствие в доме дальше. Я вообще удивлена, что он не выгнал меня в восемнадцать. Я же ему неродная — у светлоглазых родителей не бывает кареглазых детей, это всем из школьного курса генетики известно. Хотелось бы сказать, что я приёмная, но увы — у нас с мамой слишком много общего, как во внешности, так и в характере. Зато на отца я не похожа ни капли.

— А ты не допускаешь мысли, что твой отец не настолько внимателен? И попросту не догадывается, что вас ничего не связывает?

— Сомневаюсь, — печально вздохнула Рина. — Судя по его отношению ко мне, он прекрасно обо всём осведомлён. И даже смог бы назвать мне имя моего настоящего отца, если бы это на что-нибудь повлияло.

Больше Увайсу сказать было нечего — и он благоразумно сменил тему:

— А на кого ты собираешься учиться? На дизайнера?

— На врача, я же говорила. Я и вступительные экзамены в мед уже сдала, только никому не сказала. На бюджет, кстати, прошла. Поэтому многого мне не потребуется. Да и вдвоём нам учиться веселее будет. Студенты, хоть и разных вузов, всегда поймут друг друга...

— Так, стоп! Хватит. Пожалуй, я недостаточно твёрдо обрисовал свою точку зрения. Исправляюсь. Ты меня совсем не знаешь. Поэтому ни о какой любви не может идти и речи. Допускаю, что ты влюблена. Но скорее, я тебе просто нравлюсь. А ещё вероятнее, ты всё это выдумала. Потому что не хочешь выходить замуж за своего Славика и активно ищешь другую, более подходящую партию, накручивая чувства там, где их нет. Только я не собираюсь становиться его аналогом и обеспечивать тебя, пока ты думаешь о других.

— Я ни о ком не буду думать, кроме тебя! — с жаром парировала Рина. — Клянусь! И никогда тебе не изменю. Даже в мыслях! Я не желаю такой же участи своим детям, как была у меня. Всю жизнь прожить в страхе, что отец узнает правду... Нет! Что же касается чувств — с внешней симпатии обычно всё и начинается. К тому же я внимательно за тобой слежу. И мне нравится, как ты себя ведёшь. Как решаешь проблемы. Твоё отношение к жизни. Сама я, в свою очередь, тоже ничего не скрываю. Но если настаиваешь, мы можем познакомиться поближе. Поговорить о чём-нибудь — всё равно Егора ждать. Без него мы ничего для Марьям сделать не сможем. А я очень за неё переживаю, хоть этого, наверное, и не видно. Потому и в работу ушла, чтобы чем-то руки и голову занять.

— Видно, видно, — усмехнулся Увайс. — В другой ситуации ты бы вряд ли так открыто призналась мне в любви... И, по-хорошему, мне бы следовало сейчас уйти, чтобы не подпитывать твои пустые надежды. Но я готов остаться, чтобы отвлечь тебя от грустных мыслей — и отвлечься самому. Потому что я тут чужой и Марьям, к сожалению, действительно ничем помочь не в состоянии, а сидеть сложа руки мне не позволяет совесть... Но есть одно условие: ты не должна воспринимать моё присутствие как намёк на ответные чувства! Я принадлежу Марьям, ты — Славику. Поэтому больше мы к твоему вопросу не возвращаемся. В противном случае, как бы трудно мне ни было, я уйду развлекать себя сам. Идёт?

Рина кивнула, принимая условия игры. И тотчас перехватила инициативу:

— А как вы с Егором подружились? Мне всегда было интересно. Вы же такие разные. Пускай и ровесники.

— Мы вместе служили.

— Но Егор же не только с тобой служил. А поддерживает связь только с тобой. Почему?

— А он не рассказывал?

— Нет.

— Тогда и мне не следует распространяться, не посовещавшись с Егором.

— Ты просто не хочешь хвастаться, — встрял от двери Егор, заставив Рину с Увайсом вздрогнуть. — Что же касается меня, то я тайну из этого не делаю. Просто сначала не хотел никого пугать, а потом не было повода рассказать.

— Так расскажи сейчас! — первой очнулась Рина.

Егор безразлично пожал плечами и бросил:

— Увайс спас мне жизнь.

У Рины отвисла челюсть.

— Мы охраняли границу, делали обход — и вдруг он толкнул меня в бок и упал рядом. А следом прогремел выстрел: пуля с сочным звуком врезалась в землю в паре метров позади нас.

— Но ты же не участвовал в военных действиях!

— Пограничники частенько оказываются втянутыми в мелкие конфликты, — обронил Увайс.

— И всё же мне по-прежнему представляется, это было покушение на меня — отец тогда как раз расширялся. Возможно, его хотели припугнуть, выбрав меня целью. Слишком много совпадений.

— А стрелявшего нашли? — вновь влезла Рина.

— Нет. И не пытались. Хотя мы сразу доложили командиру. Который честно нас выслушал и обматерил, заявив, что нам всё привиделось. Однако на всякий случай всё-таки усилил патрулирование. Нас даже наказать за враньё хотели, но потом смилостивились и просто сняли с графика — уж больно у нас был перепуганный вид. Так что повторить свою попытку стрелок не смог.

— А может, он и не собирался? Вдруг вам действительно показалось?

— Вряд ли. Я до сих пор помню этот звук: пуля просвистела возле самого уха, взметнув мои волосы ветром. Если бы Увайс промедлил хотя бы долю секунды, меня бы тут не было.

— Я тоже не мог ошибиться, — подхватил Увайс. — В листве на той стороне однозначно сверкнуло стекло объектива. Одно — то есть на бинокль было никак не похоже. Разве что на подзорную трубу, что очень сомнительно в современных реалиях... А дальше мне стало не до раздумий. Лучше ошибиться, чем потом тащить на себе труп товарища. Или стать следующим...

— В общем, неудивительно, что эти и дальнейшие события сплотили нас навек! — подытожив, улыбнулся Егор. И сразу посерьёзнел, обратившись к Увайсу: — Кстати, насчёт событий. Можно тебя на минуточку?

Побледнев, Рина было шагнула вперёд с очевидным намерением защитить гостя от гнева брата, но Увайс жестом остановил её порыв и уверенно вышел вслед за другом, плотно закрыв за собой дверь.

— Это не то, о чём ты подумал, — с ходу заявил он, догнав Егора возле лестницы.

По которой тот спускаться