Триада - Ульяна Муратова

Управлять ими не нужно, они пойдут вереницей следом за нашими, — Банысар особенно пристально посмотрел на меня. А что сразу я? — Предупреждаю, что при попытке сбежать вы сразу же переходите в категорию преступниц. Никаких церемоний от меня не ждите. Я до сих пор не уверен, что вы непричастны к смерти Крисхала. Поэтому поостерегитесь меня злить!

Хотя чего уж там остерегаться — Жёлудь уже злился. И его настроение передавалось Аршату — тот начал хмуриться и оглядываться. Но горизонт был девственно чист.

Я быстро перевела слова янгвизора Шуре.

Для того чтобы на фахорака можно было взобраться, он присаживался на землю. Я влезла на него первой и поёрзала в поисках удобного положения в седле. У мощной птицы была уздечка, закреплённая на груди, но Банысар специально связал её в узел и убрал подальше от моих рук. Я положила ладони на колени, чтобы не дотронуться до изящной длинной шеи. Сзади усадили невесомую Алёнушку. Интересно, сколько в ней килограмм? Сорок? Тогда я в два раза тяжелее.

Когда фахорак поднялся на ноги, нас по инерции качнуло вперёд, и я машинально вцепилась в единственную опору перед собой — его шею. И тут же полетела в песок. Сверху приземлилась Алёна, больно ткнув острыми коленками. Раздался возмущённый клёкот.

— Я же сказал, что правило только одно! — гневно процедил сверху Банысар. — Неужели это настолько сложно?

Мне стало стыдно.

— Что он говорит? — спросила Шура.

— Что нельзя трогать фахорака за шею, — раздосадованно ответила я, отплёвываясь от песка и стряхивая его с одежды.

— Ну да. А ты зачем потрогала? — вскинула она чёрные брови с красивым изломом.

Я насупилась. Шура хмыкнула. Ну да, не всем дана идеальная ловкость и грация. Некоторые как-то и без них умудряются жить!

Хорошо хоть Алёна упрекать не стала. Мы снова взобрались на зловредную птицу.

— Ещё раз повторяю: шею не трогать! — рявкнул Банысар. — Кто руки при себе не умеет держать, ту свяжу. Ясно?

Ясно было всем, даже Шуре. Она грациозно вспорхнула в седло и устроилась там, будто делала это по сто раз на дню. Я с кряхтением взобралась на место, следом неуклюже влезла Алёна. Аршат раздал нам маски наподобие лыжных, только с кожаной основой и чёрным стеклом.

— Не снимайте, пустыня слепит. Увидите белый песок — сразу же закрывайте всю кожу и дышите только через платок, — наставлял он. — Это солёные пески.

Мне досталась поцарапанная маска, настолько потёртая, будто ею кто-то шкурил камни. Алёну Аршат сам с усмешкой завернул в большой белый квадратный платок так, что из него теперь торчало только тёмное стекло. Она стала похожа на пингвина-альбиноса. Шура замоталась сама. Брюнетка расправила плечи, небрежно накинула сверху кофту и прогнула спину в пояснице. Аршат не помогал, но задержал на ней взгляд дольше обычного.

Банысар взлетел в седло стоящего фахорака и тронул поводья. Мы двинулись навстречу солнцу.

Аршат обернулся к нам и принялся рассказывать о фахораках. Высоченные, в полтора-два человеческих роста, с поджарыми мускулистыми ногами и острючими когтями — они заменяли верблюдов в местной пустыне. Эти всеядные падальщики с тонкими длинными лапами-крыльями не способны летать, но умеют неплохо прыгать. На них ездят верхом и перевозят товары. Фахораки запасают жир и воду в таких количествах, что без последствий для здоровья могут выдержать трёхнедельный переход через пустыню. Обычно их держат в каждой башне, чтобы в случае необходимости караван мог докупить несколько штук.

— Надо бы спросить, чем был так плох император Альмендрии. Не зря же его демоном назвали, — тихо заговорила Алёнушка. — Быть может, Господь нас уберёг от страшной участи.

На мой взгляд, страшные участи следовали одна за другой. И пеший переход через пустыню отнюдь не относился к развлекательной прогулке, тем более в такой напряжённой обстановке. Я сжала пальцами ткань штанов на коленях и ответила:

— Попробуй разговорить Аршата. Он тобой больше всех интересуется.

— Ты что? Я не могу! — испуганно воскликнула Алёнушка.

— Эх, жалко он Шуру пока не научил разговаривать. Она бы быстро выяснила, что у них к чему, — посетовала я.

— Спроси ты, ты же такая открытая и общительная! К тебе люди тянутся. Вон даже Шура на тебя особо не шипела. Ты располагаешь к откровенности, — зашептала целительница мне на ухо.

Ну да, ну да, библия об искусстве искушать расскажет побольше многих других книг.

— Аршат, — решилась я, — а расскажите нам, пожалуйста, про вашу чудесную страну. Какие тут порядки? Какие обычаи?

— Если вам так интересно, то я, конечно, с удовольствием, — набрал воздуха в грудь молодой янгвизор и чуть притормозил, чтобы поравняться с нами с левой стороны.

Не знаю, как, но Шура чуть подстегнула своего фахорака и пошла справа.

— Нечего лясы точить, Арш! — рыкнул Банысар. — Лучше смотри в оба. И не отставай!

Из-под маски не было видно лица, но, кажется, Аршату это не понравилось. Тем не менее он молча прибавил скорости, и дальше мы двигались ровным квадратом. Два янгвизора впереди, а мы с девочками сзади.

— Что они сказали? — повернулась к нам Шура. — Я уже начинаю жалеть, что решила одна ехать. Так бы хоть переводил мне кто-нибудь!

— Можем завтра поменяться, я с тобой поеду, — предложила Алёнушка.

— Вот уж спасибо, но надеюсь, что завтра утром или сегодня вечером он и меня обучит языку. Никогда не думала, что это настолько неприятно и выводит из себя — ничего не понимать! Альпучий случай!

Глава 7, в которой мы молодцы

Шура ошиблась. Ни вечером, ни на следующий день никто её речи не обучил. Банысар смотрел лысым волком, Аршат недоумевал, но ослушаться старшего товарища не мог. А я снова натёрла нежную кожу между ног, на этот раз седлом.

Пустыня больше не казалась ни завораживающей, ни красивой. Вездесущий песок сначала неприятно лип к телу, потом раздражал, а теперь — бесил до одури. Хотелось на него наорать, но я сдерживалась. Шура переносила тяготы и лишения похода со спокойным видом, и только просила Аршата заняться своим обучением каждый привал. Он неизменно оглядывался на старшего янгвизора и отказывал. Берёг силы.

Безмятежные барханы источали звенящий зной. Казалось, будто во всём мире жизни больше нет, но Аршат говорил, что на Минхатепе — так назывался континент, куда мы