Цветочная лавка попаданки на улице Теней - Юлия Правдина

Стук молотка оглушительно разносился по пустому помещению. Я так увлеклась, целиком погрузившись в ритм «примерить-прибить-проклясть-переделать», что полностью отключилась от внешнего мира. Я не замечала ничего: ни пролетающего времени, ни наступающих сумерек, ни того, что дверь в лавку я, по своей глупости и непривычке к осторожности, не заперла. Каюсь, привычка жить в более-менее безопасном обществе еще не выветрилась.

Осторожное, но настойчивое покашливание вывело меня из состояния рабочего транса. Я замерла с поднятым молотком, сердце бешено заколотилось от неожиданности. Медленно повернув голову, я увидела в дверном проеме Кая.

Он стоял и смотрел на меня с выражением крайнего, я бы даже сказала, художественного замешательства. Его обычно холодные и собранные черты лица были искажены недоумением. Взгляд скользил по разбросанным доскам, по ржавым гвоздям, по моим рукам, испачканным в ржавчине и земле, и, наконец, остановился на моем лице.

И тут я представила, как я выгляжу со стороны. Взъерошенные волосы, выбившиеся из неудачной косы, покрытые слоем древесной пыли. Лицо, раскрасневшееся от усилий, с лихорадочным румянцем на щеках. Грязное рабочее платье, в котором я когда-то бежала из дому, а теперь оно служило мне спецовкой. И в руках – тот самый древний молоток.

Краска от осознания всей этой картины залила мои щеки с новой силой. Я почувствовала себя школьницей, пойманной за разрисовыванием парты.

- Я… я собираю ящики, – выдавила я, опуская молоток. – Для цветов.

Кай медленно вошел внутрь, осторожно ступая, чтобы не наступить на гвозди. Его взгляд упал на мои «заготовки» – три кривых, косых, но в целом напоминающих ящики, изделия.

- Полагаю, это… оригинальный подход к флористике, – произнес он наконец. В его голосе прозвучала не язвительность, а скорее… попытка осмыслить увиденное. – Вы планируете отпугивать покупателей видом этих… конструкций, чтобы цветы достались только вам?

Это была шутка. Судя по всему. Но произнесенная его ровным, бесстрастным тоном, она прозвучала как констатация печального факта.

И тут во мне что-то щелкнуло. Вся моя зажатость, весь стыд, вся неуверенность, свойственная юной Вайде, испарились, уступив место раздражению и усталости пятидесятивосьмилетней Лидии, которую отвлекли от важного дела. Этот мужчина со своим вечным видом превосходства и холодными шуточками действовал мне на нервы. Я потратила весь день, пахала как лошадь, а он пришел и смотрит на меня, как на диковинное насекомое.

Я не помню, что на меня нашло. Возможно, усталость. Возможно, отчаяние от понимания, что следующий ящик у меня получится еще кривее. А возможно, во мне просто заговорил тот самый характер, который помог выжить в браке с тираном, а сейчас и вовсе построить свой маленький бизнес с нуля.

Я выпрямилась во весь свой, теперь уже немаленький, рост, посмотрела ему прямо в его серые глаза и, не думая о последствиях, сунула ему в руки молоток. Тот самый, тяжелый и ржавый.

- Если вам не нравится, как я это делаю, – сказала я, и мой голос прозвучал непривычно твердо и низко, – то вы можете сделать это лучше. Вот доски. Вот гвозди. Прошу вас, продемонстрируйте свое мастерство.

Я указала пальцем на аккуратно сложенный штат досок, ожидающих своей участи. В лавке повисла гробовая тишина. Кай смотрел то на молоток в своей изящной, ухоженной руке, то на меня, то на доски. Его лицо выражало такое полное, абсолютное, почти комическое недоумение, что у меня едва не вырвался смешок. Казалось, его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Никто и никогда, судя по всему, не вел себя с ним подобным образом.

Он медленно перевел взгляд с досок на меня.

- Вы… предлагаете мне… – он сделал паузу, подбирая слова, – заняться плотницкими работами?

- Я предлагаю вам либо помочь, либо не стоять на пороге и не комментировать, – парировала я, снова чувствуя прилив уверенности. – Вы же мужчина, в конце концов. Должны разбираться в таких вещах. Или в ваших книгах не пишут, как забивать гвозди?

Последняя фраза сорвалась у меня сама собой, и я тут же пожалела. Это было уже слишком. Я приготовилась к тому, что он бросит молоток на пол, развернется и уйдет, хлопнув дверью.

Но он не ушел. Он смотрел на меня. Долго и пристально. И вдруг в уголках его губ заплясали чертики. Сначала я подумала, что мне показалось. Но нет. Его губы дрогнули, а потом медленно, очень медленно, растянулись в едва заметной, но совершенно сногсшибательной улыбке. Это было так неожиданно, что у меня перехватило дыхание.

- В моих книгах, – произнес он с подчеркнутой серьезностью, – пишут о многих вещах. Но, к сожалению, искусство создания… э-э-э… садовых ящиков… остается за кадром.

Он взвесил молоток в руке, сделал несколько шагов к доскам и, к моему величайшему изумлению, опустился на одно колено. Он осмотрел мои кривые творения, покосился на мою пилу и кивнул.

- Полагаю, ящик должен быть, прежде всего, прямоугольным, – сказал он деловым тоном. – И гвозди следует забивать под прямым углом, а не под углом сорок пять градусов к горизонту, создавая впечатление, что конструкция пережила землетрясение.

И он приступил к работе.

Глава 13

Работа кипела до поздней ночи. Стук молотка Кая был куда более ритмичным и уверенным, чем мой. Он работал молча, сосредоточенно, его движения были точными и выверенными. Я, в свою очередь, занималась подготовкой – отпиливала доски по его разметке, подавала инструменты, убирала стружку. Мы почти не разговаривали, но это молчание не было ни неловким, ни тягостным.

Порой я ловила себя на том, что мы понимали друг друга без слов. Он, увлеченный работой, просто протягивал руку, и я уже знала, что ему нужно – гвоздь побольше, доска поровнее, или просто отойти, чтобы он мог примерить конструкцию. Это было странное чувство – будто мы давно знаем друг друга и вместе делаем одно важное дело. Я отгоняла эти мысли, списывая все на усталость и профессиональную солидарность двух людей, которые, пусть и по-разному, но любят порядок и красоту.

Когда последний гвоздь с глухим стуком вошел в дерево, и мы использовали все пригодные доски, пришлось остановиться. Уставшие, но довольные, мы смотрели на результат нашего труда. Вдоль стен лавки, залитые мягким светом масляной лампы, которую Кай каким-то чудом нашел и зажег, выстроились ровные, крепкие, идеально прямоугольные ящики. Они пахли свежим деревом и... возможностями. Мои кривые творения стыдливо жались в углу, напоминая о том, с чего все начиналось.

-