Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

Рину прижал ладонь к моей щеке и губы к моим губам в долгом мягком поцелуе. А потом вдруг резко отстранился и горячо прошептал:

— Я всё построю заново, Ив. Мы построим… Жизнь, будущее, дом, семью. Ты… ты ведь хочешь детей?

— Рину…

— Да, да… прости! Я опять тороплю события. — усмехнулся он. — Просто рядом с тобой у меня такое чувство… просто до мурашек. Предвкушение того, как всё будет. И очень хочется планировать, делиться мыслями, обсуждать. А мне приходится бить себя по рукам. Но я, конечно, понимаю, что мы ещё даже с этой планеты не улетели… Что нельзя так далеко заглядывать в будущее, пока всё так шатко. Обычно Рэвул меня осаживает, но сейчас здесь нет этого доставалы, так что…

— Я хочу детей, Рину. — признала я. — Но позже. Сильно позже. Точно не в обозримом будущем.

И ожидала, что на этом наш разговор наконец и закончится, но словно забыла, что я говорю с Рину, а не с Рэвулом.

— Пятерых. — тут же выпалил киранец, словно готовился к моим словам.

— Что?

У меня аж глаза на лоб полезли. И не только… ещё уши и щёки пламенем вспыхнули. Ну и наглость!

— Хах! Вот так значит, да? Одного! — воскликнула я.

— Четверых! — не заржавело за красноволосым.

Я нахмурилась. Этот разговор явно готовился, но мне не нравилось, что он заставил меня торговаться. Было в этом что-то такое… принудительное.

— Ладно, может быть двоих, — сдалась я.

Но Рину и того было мало!

— Минимум троих. Минимум!

— С ума сойти, ты настырный! — воскликнула я, не скрывая возмущения. — Двоих. Двоих и точка!

— И дочка! — в тон мне фыркнул Рину и язвительно прищурился. — А ты жадная. Троих. И по ночам я буду вставать ко всем сам. Выспавшаяся мать — залог мира и благополучия в семье.

Я усмехнулась. Ну что за фрукт этот киранец…

— Заманчиво. Но мы всё равно поговорим об этом позже.

Рину цокнул языком.

— Смотри, лучше договориться заранее со мной, чем потом пикироваться с Рэвулом. Чтобы было два голоса против одного.

— Это ещё почему?

Рину насмешливо фыркнул.

— Он мечтает о традиционной киранской семье. Это минимум семеро детей.

Румянец слетел с моих щёк, в один момент, сменившись бледностью.

— Семь?! Откуда такая цифра?!

Рину усмехнулся.

— Столько было первенцев у Святой Матери Кира.

Что я могла на это сказать… с ума сойти!

— А ты говорил, что киранцы не религиозны!

— Не религиозны, — с готовностью подтвердил он. — Но религия предков для нас — часть традиции. Мы всего лишь соблюдаем некоторые ритуалы, не вкладывая в них сакральный смысл. Просто… делаем так, а не иначе. Это объединяет, знаешь ли.

— Такие, как обязательная поездка на Тар Каад после двадцати трёх лет? Можно же в принципе в любом возрасте туда отправиться, — мне вдруг на ум пришла интересная мысль, и я тут же спросила. — Скажи, а сопряжение у киранцев может произойти в любом возрасте?

— В любом, — тяжело вздохнул Рину, разгадав ход моих мыслей. — Но, к счастью, природой так устроено, что те, кому суждено быть вместе, обычно не рождаются рядом друг с другом территориально, хотя иногда таких встреч не избежать. Так природа избегает кровосмешения. И ещё возраст. Чаще всего он примерно сопоставим, вот как у нас с тобой или у тебя с Рэвулом, разница не такая большая. Иначе в этом бы для природы не было смысла, ведь механизм сопряжения появился в контексте продолжения рода. Но вот представь себе шестнадцатилетних подростков, отправившихся на Тар Каад… Да это же ужас что! Нельзя сопливых гантов допускать на этот остров даже на один бросок камня. Сопряжение должно настигать только взрослых, разумных эриваров, готовых к созданию семьи и продолжению рода. Не только мозгами, но и материально.

Он говорил, а я улыбалась. Мне почему-то было странно слушать такие морализаторские рассуждения от этого повесы и раздолбая. Хотя... Рину ведь только на показ был таким. Если подумать, по своей сути он был даже ещё большим "занудой", чем Рэвул.

— Да ладно тебе… а сам-то? Говорил же, что в шестнадцать девственности лишился!

— Так, то девственность, — эмоционально воскликнул Рину и всплеснул рукой, — а мы с тобой говорим про сопряжение. Сопряжение — это на всю жизнь. Это серьёзно. Поэтому ты зря смеёшься, землянитянка! А что до озабоченных гантов… Знаешь, когда ты в том возрасте, когда хочется трахать всё, что движется, а то, что не движется, двигать и…

— Ты хотел сказать, для некоторых в любом возрасте?

Рину закатил глаза… и сдался.

— Ты права. Рядом с тобой я буду похотливым идиотом даже когда поседею от макушки до яиц…

— Рину!

— Что? — невинно улыбнулся он. — Моему отцу пятьдесят два, он уже начал седеть. Так что это случится куда раньше, чем ты думаешь…

Я засмеялась и вскинула руки вверх, не желая дальше развивать эту тему:

— Всё! Не хочу знать. Оставь мне на будущую счастливую жизнь хоть какие-то сюрпризы. Спать! Сейчас же! Это приказ. Нам во что бы то ни стало нужно выспаться.

Рину коварно усмехнулся и придвинулся ко мне ближе. Его руки ловко скользнули под мою длинную футболку, задирая её и устремившись к ягодицам.

— Как скажешь, любимая.

Жарко прошептал мне в губы этот позёр и вечный нарушитель моего спокойствия, заставив в одно мгновение растаять и податься ему навстречу, тая от прикосновений, а уже в другое быстро взять себя в руки. И его руки в свои, чтобы уверенно сложить их у него на груди.

— Рину! Спать!

— Всё-всё-всё…

Уснуть мне всё-таки удалось. Но ненадолго. Среди ночи я проснулась от того, что мне стало безумно жарко, и причина обнаружилась сразу — я спала в объятиях обоих своих киранцев.

Проснулась, повозилась немного и, кое-как скинув с себя одеяло, но не их руки, смирилась со своей участью. Кажется, не спать мне больше одной, развалившись свободно на всю кровать.

А может, и спать. Только нужно будет договориться с киранцами купить в наш дом кровать побольше.

В наш дом на Кира… До чего же странно и волнительно звучит. Жизнь всё же такая странная