Суккуб для наследника - Екатерина Александровна Оленева

Придётся наступить на горло одному своему страху, чтобы справиться с другим.

С тяжёлым сердцем она коснулась зелёной кнопки вызова ни панели смартфона.

Несколько гудков, а потом ласкающий бархатный голос с придыханием отозвался:

— Да, маленькая сестрёнка? Слушаю тебя. Весь внимание.

В воображении Николь возникла яркая картинка: на чёрном и гладком, прохладном атласе лежал обнажённые тела. Красивые стройные женщины с пышными волосами и кроваво-алыми пухлыми губами, при одном взгляде на которых у любого мужчины вскипает кровь. Красотки льнут к инкубу с двух сторон. Скользят ладонями по гладкой коже, изнемогая от желания…

— Тебе удобно сейчас говорить? Не отвлекаю?

Короткий смешок. Ей то ли мерещится, то ли и правда слышится ускоряющееся дыхание, накаляющееся, как воздух в знойный день.

— С тобой мне всегда удобно говорить, ангелочек. Выкладывай, что у тебя случилось?

— У меня…

— Ч ёрт! Ну как же рассказать о таком⁈

— Я… словом, я прошла инициацию.

— Поздравляю. И как впечатления?

— Отвратительно!

— Зачем врать так нагло? Даже если твой любовник бревно или извращенец, в руках, пусть даже неопытного вампира, пища невкусной не бывает.

— У меня теперь то и дело глаза светятся. И я туманом окутываюсь. Что с этим делать? Это вообще — нормально?

— Надеюсь, ты инициировала наш разговор не затем, чтобы задавать глупые вопросы, ответы на которые ясны, как день? Конечно, это ненормально, ангелочек. Это плохо. Очень плохо.

Николь фыркнула в трубку:

— Я так и предполагала, но решала, на всякий случай, уточнить. Почему это происходит? И что мне с этим делать, братец?

— Братец, — он словно пробовал это слово на вкус, перекатывая на языке. — Ты никогда меня так не называла.

— Отчаянные времена требует отчаянных мер. Так можно с этим гало-эффектом что-то сделать?

— Это не галло-эффект. Лучше скажи, твоя первая жертва — ты убила её?

— Нет.

— Уверена? — недоверчиво протянул собеседник. — Тогда ты офигенно-мега-крутая вампирша, ангелочек. Настолько сильных среди нас, чтобы самостоятельно сохранить жизнь первой жертве, практически нет. Я, по крайней мере, таких не встречал.

— Какая разница, Клод⁈ Проблема ведь не в жертве, а в том, что я свечусь, как шлюхин фонарь! Алым, мать твою, цветом!

— Всё время? — тихо засмеялся он.

— Слава богу, нет. Только когда… — Николь осеклась.

— Когда? — с живым любопытством подхватил он.

— Когда… встречаюсь с ним.

— С кем — с ним? Моя маленькая сестренка, мне из тебя каждое слово клещами вытаскивать? — с мягким шёлковым смешком проговорил Клод. — Создаётся впечатление, что информация нужна мне, а не тебе.

— Тот парень, с которым я… ну, ты понимаешь?..

— Трахнулась во время инициации, — с энтузиазмом подсказал Клод.

Мысленно отвесив ему щедрых пинков и затрещин, Николь обречённо выдохнула:

— Ну, да. Когда я сталкиваюсь с ним. Или он находится слишком близко. Тогда всё начинает выходить из-под контроля.

— Подожди, — голос Клода зазвучал почти нормально. — Где ты исхитряешься с ним сталкиваться?

— Дома. Так случилось, что он оказался той самой сыном женщины, у которой мне приходится работать. Мы теперь практически живём бок о бок, под одной крышей.

Зажигательный и лёгкий, мелодичный смех раздался из трубки смартфона.

— Что смешного⁈ — возмутилась Николь.

— Ты — работаешь? Прислугой⁈ У людей! — сквозь смех проговорил Клод. — Хотя можешь заставить их носить себя на руках, омывать себе ноги алмазами, спать на лунной перине и срать в золотой унитаз, стоит тебе щёлкнуть пальцами. Ладно, спишем на то, что ты ещё маленькая и просто так развлекаешься. Пора ученичества — сложная пора. Но то, что волей случая ты оказалась под одной крышей со своей первой жертвой — это правда смешно.

— Так ты можешь мне помочь? — мрачно повторила Николь.

— Могу, конечно. Мы светимся в момент атаки, перед тем, как «есть». Все твои спец-эффекты, малышка, они от голода. Как только нормально насытишься, всё само собой пройдёт. До следующего раза. А если не насытишься, состояние будет ухудшаться до тех пор, пока голод полностью не поглотит тебя. В любом случае твою «зазнобу», скорее всего, ждёт конец. Хорошая новость в том, что он будет приятным. Наше отличие от кровавосов в том, что мы убиваем — любя, — снова зашуршал он тихим смехом.

Николь молчала, раздавленная.

— Выходит, всё, что я могу сделать в этой ситуации, это выйти на улицу и начать трахаться с первым встречным? — в голосе слышались гнев и отчаяние.

— На нашем языке это называется охотой, малышка. Как всякому, впервые выходящему на тропу, тебе нужен гид.

— Нет! Даже и не думай. Прошлого раза…

— Я пришлю к тебе одну из моих верных подруг.

— Одну из твоих любовниц, хочешь сказать?..

— Будь на Радужной площади в девять вечера. До связи, маленькая сестрёнка. Были приятно поболтать.

Остаток дня Николь избегала любой возможности столкнуться с кем-то из братьев Стрегонэ. Перед ужином она зашла к Джастине и поставила её перед фактом — сегодня вечером она уходит и вернётся только завтра утром.

— Ты не прослужила и пары дней, а уже берёшь выходной? — недовольно свела брови Джастина.

— Я же всё равно ничего не делаю. Никто не заметит моего отсутствия.

— Вот именно- ничего не делаешь, а должна была сделать так, чтобы кое-кто тебя замечал. Твой неурочный выходной мне не кажется хорошей идеей.

— Жаль это слышать.

— Не слишком ли ты дерзка?

— Мне нужно уйти, чтобы встретиться с одним человеком. Это срочно и важно.

— Что ещё за человек? — не отставала Джастина.

— Это моё личное дело.

— Твоим личным делом должен стать Дианджело, а я что-то не замечала никаких усилий с твоей стороны в этом направлении.

— Он приехал-то домой всего несколько часов назад. На всё нужно время. Да и к чему такая спешка? Он же сейчас еле дышит после своих ночных загулов? Какие ему романы? Дайте парню хоть в себя прийти!

— У него что ни ночь, то загул. А твоя цель сделать так, чтобы этих загулов не было, и он оставался дома.

Лицо Николь приняло такое выражение, что Джастина сдалась:

— Хорошо. Возьми отгул, раз так настаиваешь. Но в ближайшее две недели большие никаких выходных. Ты нужна мне здесь.

Когда Николь пришла на условленное место, солнце ещё светило, но сумерки уже медленно крались, вползая в город. Небо, стены, асфальт — всё было раскалено и дышало теплом, словно печь, но ветерок дразнил, обещая ночную прохладу. Гудели автомобили, текли в разном направлении ручейки людского потока.

— Николь Джанси?

Перед ней стояла высокая, статная, словно античная модель, молодая женщина, при одном взгляде на которую вставало даже то, чего от природы не было. Огонь!