Клятва - Дарья Белова

Выбегаю и несусь к лифтам. Мне везет, кто-то на ближайших этажах пользовался им недавно, и створки открываются через три, две, одну секунду.

— Стоять, сука! — слышу. Двери лифта закрываются, и я кабина начинает спускаться.

Накатывающая истерика не дает сделать вдох. Сиплые хрипы царапают горло. Господи, как же мне страшно!

Платье поехало и теперь сидит не так идеально. Да оно просто помято и кое-где разорвано, пока выбивалась из рук мудака.

Я босая. Телефон и ключи остались в сумочке, которую тоже не успела взять.

Уличная прохлада отрезвляет. Срываюсь на бег и бегу прямо. Главное — подальше от этого злачного места.

Поздним вечером лучше не появляться во многих районах, но сейчас я не совсем понимаю, где вообще нахожусь. Просто бегу до рези в животе и невозможности схватить кислород из-за сведенных спазмом легких. Пот, грязь скатываются по вискам, затекая в глаза.

По сторонам слышатся смешки и посвистывания. Валяющиеся бомжи хватают за ноги. Взвизгиваю из последних сил.

Не знаю, как далеко я от дома Эванса и сколько прошло времени. Глубокая, опасная ночь большого города Штатов.

Оказавшись в знакомом районе, готова плакать. Знакомый дом, те же ребята-охранники. Они не задают вопросов, только смотрят вслед с жалостью.

Нажимаю кнопку лифта и обхватываю себя руками. Трясусь. Зуб на зуб не попадает, а кожа горит, плавится.

Стучусь и думаю про себя: только бы он оказался дома. Только бы открыл, не прогнал.

Марта, Марта, никто и никогда не полюбит тебя, потому что ты жалкая и вечно в беде! Проблемная девица из маленького сибирского городка!

Дверь открывается. Он почему-то в пляжных шортах и белой майке. Босиком, как и я. Волосы взъерошены, я едва вижу его глаза.

— Алекс, — расправляю плечи.

Без единого слова Эдер отходит в сторону, позволяя мне пройти. Подумав, делаю этот шаг.

Глава 17. Марта

— Извини, что побеспокоила. Ты, наверное, уже спать собирался, — активно тру ладони.

Голова чуть опущена, вся косметика же потекла. Мне не нужно, чтобы Алекс видел меня такой убитой. Хватит!

Еще и эти ноги грязные… Сколько километров я пробежала? Не чувствовала ничего, кроме рези в животе и желания выжить. Теперь стопы щиплет. Поранилась.

— Все. В порядке. — Алекс меня разглядывает.

Я же пытаюсь понять, безопасно ли здесь. Не совершила ли еще одну ошибку? Все до одного мужчины причинили мне боль. Я не могу никому доверять.

— Кофе? — спрашивает.

Судорожно прохожусь пальцами под нижними веками, пытаясь оттереть тушь. Нужно улыбнуться и сказать «Пожалуйста». Как вернуться из состояния, в которое меня вогнали Эванс и Коуп? Кофе — отличное решение.

И тут же слова Тристана вспоминаю. Его руки на моем теле, голодные глаза и спина Стефана. Он от меня отказался, когда в тот же вечер называл своей женщиной и предлагал свой дом. Этот мир такой лицемерный, а город лживый, как и люди в нем.

Сжимаю рукой горло и киваю Алексу. Сглатываю и покусываю губы.

— Я могу пока воспользоваться твоим душем? Пожалуйста, — на последнем слове голос садится и выдает слезы. Я сильно-сильно впиваюсь ногтями в бедро.

— Конечно.

Отхожу от Алекса и поворачиваюсь к нему спиной. Стены узнаваемы, пусть я и не была здесь два года. Запах… Туалетная вода гонщика и немного цитрусовых. Свежо, приятно. Чуть знакомо.

Без заминок вспоминаю, где ванная комната. Оказавшись там, захлопываю дверь и стекаю на пол. Беззвучно плачу. Нет, реву. Реву так, что если бы я делала это в голос, то дом был бы разрушен до фундамента.

Мой страх выливается наружу через слезы, дрожь, пот. Тошнит. На языке то вино. Открыв холодную воду в кране, жадно пью.

Пальцами цепляюсь за край. Толстый фаянс трещит и скрипит под моими пальцами.

Умываюсь мылом, смывая остатки макияжа. Расстегиваю молнию на платье, когда понимаю, что я больше никогда его не надену. В него впиталась моя боль. Комкаю, выкидываю в урну. Алексу скажу, что испачкала. Вряд ли он будет копаться и выяснять, а утром придет уборщица и избавится от мусора.

— Алекс? — зову, зажмурившись.

Одна ночь. Мне нужно пережить одну ночь и очередной позор в глазах Эдера.

— Можно еще попросить у тебя одежду? Я постираю и все тебе верну, — кричу в приоткрытую дверь.

Сейчас он наверняка недоволен, что я в очередной раз свалилась на его голову в такое позднее время. Когда все утрясется, и я окажусь в родных стенах, обязательно вышлю гонщику что-нибудь в знак благодарности. Набор кофе, например, или зеленого чая.

— Твоя пижама, — протягивает мне нежно-фиолетовые атласные штаны и топ на тонких бретельках. Между ними кружевные трусы шортиками.

— Откуда?

Прикрыв глаза ладонью, Алекс заходит, чтобы положить вещи на тумбу, я прижимаюсь к стене. Воздух в ванной комнате загудел, как только Эдер перешагнул порог.

— Я сохранил все твои вещи. Кофе готов, — и выходит.

Выдыхаю, сложив губы трубочкой.

Настраиваю горячую воду и встаю под струи воды. Очищаюсь. Плачу. Стопы горят, жгут. Завтра запишусь к врачу, чтобы посмотрели кожу на момент сильных повреждений. Я же могла и на осколки наступить, тогда крошки остались в ранах.

Думаю о том, как уйти домой, в мою крепость. Но без ключей посреди ночи это будет глупо. Рабочие смогут вскрыть замок только после согласования собственника помещения. Как доказать, что снимаю квартиру я, когда документы внутри, не представляю.

Проблемная Марта…

Надев пижаму, выхожу к Алексу.

Странно все. Бредово, как во снах при температуре сорок градусов. Жаль, таблетка жаропонижающего не поможет.

Эдер сидит за столом. Напротив него его кружка с дымящимся кофе. Чуть подальше — для меня. Алекс же не будет меня расспрашивать ни о чем? Со стороны все смотрится как место для допроса.

Несмело сажусь, ладошками обхватываю горячую керамику и поднимаю взгляд. Передо мной Алекс Эдер. Человек, который тоже причинил мне боль. Он должен быть опасен, но все инстинкты молчат. Хотя они и с Эвансом молчали. Предатели.

— Спасибо, — через силу улыбаюсь.

— Может, поделишься, что случилось? — говорит спокойно, не пытливо. Хочется снова ответить вежливо, ведь он же беспокоится. Но хватит с меня этой вежливости.

— У меня украли сумочку. С телефоном и ключами от дома, — вновь улыбка. Вновь игра.

— Ты выглядела напуганной. Чертовски напуганной, Марта.

— У тебя крали, скажем, рюкзак с трофеем? Я бы посмотрела на тебя, если бы это произошло в темном переулке.

Отпиваю. Кофе вкусный.

— На тебя напали в темном переулке?

Грудь ошпаривает изнутри сделанный большой глоток.

Хватит этой заботы! Хватит расспросов!

— Все нормально, Алекс. Спасибо,