Узы - Лора Бет

Она застонала, её лицо сморщилось, рука пошевелилась, и я, наконец, выдохнул сдавленный воздух.

— Аннализа, — позвал я тихо, не желая её напугать. — Открой глаза, слышишь?

Её веки дрогнули, и я мысленно умолял её продолжать. Моя ладонь скользнула вдоль её спины к лицу, убирая влажные пряди с лба.

Она попыталась что-то сказать, слова были смазанными, но мне послышалось что-то вроде «Андерсон».

— Забудь про операцию. Сейчас об этом даже не думай. Нужно убедиться, что с тобой всё в порядке.

Мой голос, кажется, зацепил её сознание. Она снова сморщилась, сжала лицо, а потом открыла глаза и посмотрела прямо на меня.

Я и не заметил, как оказался так близко. Моя рука лежала на её боку, а голос звучал прямо у её уха. Мы были так близко, что я различил жёлтые крапинки, плавающие в её карих глазах.

Она подняла тяжёлые веки и посмотрела, пытаясь сфокусироваться, и когда поняла, что это я, всё её тело напряглось.

Вина накатила волнами, одна за другой, и я мысленно проклинал себя за то, что был таким слепым. Но времени на извинения не было — лицо Аннализы вдруг побледнело, губы сжались, и она прижала ладонь ко рту.

Она резко подалась вперёд, другой рукой отчаянно указывая на мусорное ведро у моих ног. Я схватил его как раз вовремя, когда её вырвало.

Ничего не вышло, но не потому, что организм не пытался.

Её хрупкое тело сжалось, пока из горла вырывались ужасные, почти звериные звуки — резкий отклик организма на резкое изменение уровня сахара. От глубокого падения к, скорее всего, стремительному подъёму за считаные минуты.

Когда тело сдалось, обмякнув то ли от усталости, то ли от облегчения, она снова улеглась на диван, и я увидел дорожки слёз на её лице. Из-под неё выскользнул телефон; она наугад провела пальцем по экрану, и раздражающий звон наконец стих. Она закинула руку на лоб, и я заметил, как дрожит уголок её рта — она изо всех сил старалась не сорваться. И если бы я мог ненавидеть себя ещё больше, эта мысль добила бы меня окончательно.

Бог свидетель, я сам создал между нами стену, из-за которой она не хочет показывать слабость. Я дал ей понять, что едва её терплю, хотя на самом деле всё наоборот. Но я думал, что так надо. Так хотел Ричард. И пора спросить себя, какого чёрта я это допустил.

Хотя бы дать ей минуту на то, чтобы собраться, я воспользовался возможностью и отошёл, оглядывая маленькую комнату в поисках полотенца или тряпки, чем можно помочь ей привести себя в порядок. Здесь, кроме старого дивана и обшарпанной стойки с раковиной и мини-холодильником, почти ничего не было.

Я выдернул несколько дешёвых бумажных полотенец, намочил их в холодной воде и отжал лишнее.

Вернулся к ней. Она не шевелилась, всё ещё закрывая лицо рукой и тихо всхлипывая.

Снизив голос, я сделал его как можно мягче, будто успокаивал дикое животное с лапой в капкане.

— Всё хорошо, Аннализа, дай помочь.

Я протянул свободную руку, чтобы осторожно убрать её руку от лица, но мышцы напряглись.

— Посмотри на меня, дорогая.

Она не опустила руку сразу, но когда я выждал паузу и попробовал снова, она всё-таки уступила. Я мягко отвёл её руку в сторону и, прижав ладонь к щеке, развернул её лицо ко мне. Намоченными полотенцами осторожно убрал пот со лба и шеи, шикая каждый раз, когда она пыталась что-то сказать.

Так мы и сидели: я на корточках рядом, аккуратно стирал пот и слёзы, пока она лежала. С каждой минутой её кожа краснела, тело дрожало сильнее.

— Сможешь сесть? — спросил я, понимая, что ей бы хотелось пролежать здесь вечность, но ей нужно было покинуть больницу. На моём месте я бы точно не хотел переживать это в работе, на жёстком двухместном диванчике.

Она кивнула, и я чуть отстранился, руки легли ей на бёдра, пока она поднималась.

Она пошатнулась, и я крепче сжал её, другой рукой обхватив её за плечо. И только тогда заметил маленький круг сенсора на тыльной стороне её руки. Как я мог не увидеть это раньше — бесило до чёртиков.

Я коснулся её часов — уровень сахара был уже в норме, но поднимался выше, чем нужно, учитывая мою панику и вторую дозу глюкагона.

— Нам нужно в приёмное, тебя должны проверить…

— Нет, — резко выдохнула она и тут же поморщилась, хватаясь за голову. — Нет, — повторила тише. — Всё будет хорошо. Мне просто надо домой.

— Ладно, но хотя бы скажем твоему отцу.

Она усмехнулась, но это был не её обычный смешок, а низкий, мрачный.

— Он последний, кому я что-то расскажу.

В её словах было столько холода, что я всё понял без пояснений.

— Ты не можешь сама ехать.

Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она снова села. Я опустился на колени, взял её за колени и слегка сжал.

— У меня нет машины, — прошептала она. — Поеду на поезде.

Нет. Чёрт.

Я не собирался отпускать её одну. Не знаю, есть ли у неё соседка, но я никому не доверил бы её в таком состоянии, кроме себя.

— Ты поедешь ко мне, — сказал я, вставая. Её поднятая бровь едва не прорезала напряжение. — Я серьёзно. Я не выпущу тебя из виду, пока ты не станешь прежней, занозой, которой ты обычно бываешь.

— А не будет неловко?

Я пожал плечами.

— Не так неловко, как если я лягу спать у твоей двери и буду проверять каждый час, жива ли ты.

Она провела пальцем под ресницами, стирая влагу.

— Думаю, я бы предпочла этот вариант.

— Может, в следующий раз, Искра… А сейчас ты сможешь встать?

Она кивнула, и я чуть отклонился, руки легли на её плечи. Её тело было слабым, шатким, но она собралась, и вот уже стояла на краю дивана, ноги твёрдо на полу.

— Отлично, — пробормотал я, убедившись, что она стоит, и наклонился, чтобы собрать её вещи обратно в рюкзак.

— Я… прости, — начала она, но я отмахнулся.

— Даже не думай. Не извиняйся за то, чего ты не могла контролировать. Ни капли вины.

Она кивнула, прижимая руки к груди, нервно перебирая пальцами.

— А как же дежурство в эти выходные? Завтра я не смогу работать. В таком состоянии точно нет.

Я запихнул её вещи обратно, закинул рюкзак на плечо и протянул руку. Её маленькая, дрожащая ладонь легла в мою.

— Ни о чём не думай. Я всё улажу. Обещаю. Всё, что