Развод. Искушение простить - Ася Вернадская

Игорь слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё мрачнее, а пальцы слегка сжимали мою руку, когда я дошла до конца.

— Как ты думаешь, он… он действительно считает, что поступил правильно? — я смотрела на Игоря, отчаянно ища в его глазах подтверждения, что мир не окончательно сошёл с ума.

— Макс всегда был упрям, как осёл, — тихо произнёс Игорь. — И всегда свято верил, что лучше всех знает, как надо. Но это… это уже за гранью, Аня. Это клиника.

В кафе было тихо, лишь за стойкой бармен негромко протирал бокалы. Я попыталась сделать глоток чая, чувствуя, как ком в горле мешает мне. И тогда я задала вопрос, который жёг меня изнутри все эти недели, но который боялась произнести вслух:

— Игорь… А Валерия? — я подняла на него глаза, полные страха. — Он клянётся, что между ними ничего не было, что она просто помощница. Но я видела, как она смотрела на него, как вела себя в больнице. Скажи мне честно, как друг. Был ли у них роман? Хотя бы намёк? Ты же работал с ними бок о бок.

Глава 21

Игорь тяжело вздохнул. Он отвёл взгляд, и в этом секундном молчании мне почудился страшный ответ.

— Аня… — он начал осторожно, — я не держал свечку, если ты об этом. Но… роман бывает разным. Влюблена ли она в Макса? Однозначно. Давно и, кажется, безнадёжно. Пользуется ли он её чувствами? Скорее всего. Я видел, как они вместе задерживались на работе, когда все уже разбежались. Как уезжали в командировки вдвоём. Взгляды, которые она бросала на него… да, это были не взгляды подчинённой.

Каждое его слово было как удар ножом. Мои худшие подозрения обретали плоть и кровь.

— А он? Как он смотрел на неё?

— С Максимом всё всегда сложнее. Он мастерски умеет отделять бизнес от личного. Но… — Игорь помедлил, выбирая выражения, — Макс позволял ей больше, чем просто помощнице. Её фамильярность, её ревность к тебе — всё это он видел и… не пресекал. Для него это было удобно. Валерия обожала его, а он пользовался этой преданностью. Занимались ли они любовью? Этого я не знаю.

Я закрыла глаза. Картина складывалась окончательная и ужасно неприглядная. Максим врал мне обо всём. Он выстроил целый мир полуправд и манипуляций, где я была наивной жёнушкой, Валерия — влюблённой дурочкой, а он — гениальным режиссёром, раздающим роли.

— Я так верила ему, — шёпот сорвался из моих уст, — верила каждому слову.

— Ты верила, потому что любила, — мягко сказал Игорь, — а он воспользовался этой верой. И он, и его отец.

Игорь оплатил счёт и аккуратно помог мне встать.

— Поехали ко мне. Тебе нельзя быть одной в таком состоянии.

На этот раз даже спорить не стала. От меня осталась одна пустая оболочка. В его машине я молча смотрела на проплывающие мимо огни города. Предательство оказалось тотальным. Он солгал о прошлом, обманывал в настоящем и спланировал моё будущее без моего ведома.

Но странное чувство… облегчения? Да, похоже на то. Оно переплелось с горечью. Теперь мне всё было известно, вся правда, как бы уродлива она ни была, оказалась лучше сладкой лжи. Я посмотрела на профиль Игоря, сосредоточенного на дороге. В его простой, молчаливой поддержке было больше честности и тепла, чем во всех красивых словах Максима за последние годы.

Возможно, это болезненное освобождение было началом чего-то нового. А может, концом старой, слишком наивной Ани.

Мы вошли в квартиру.

— Можешь принять душ, а я покопаюсь в шкафу, найду что-нибудь для тебя, — предложил он.

Я просто кивнула и прошла в ванную. Горячая вода смыла с меня следы слёз и дневной суеты, но ощущение предательства, прилипшего ко мне как вторая кожа, смыть не могла. Я стояла почти под обжигающими струями и наблюдала, как в слив утекает та Аня, которая ещё верила в сказки про «долго и счастливо». Прощай, дурочка.

Когда я вышла, закутанная в его огромный халат, пахнущий свежестью, Игорь протянул мне сложенную футболку и спортивные брюки.

— Не Armani, но зато стопроцентный хлопок, — он попытался улыбнуться, но получилось кривовато, — я расстелил тебе постель в спальне. Помню, мой диван тебе не зашёл. Если что, я рядом.

— Спасибо, — прошептала я и пошла спать.

Но стоило мне лечь и потушить свет, как стены стали сжиматься. Тёмная комната наполнилась голосами. Холодный баритон Максима: «Я огородил тебя от правды». Сладкий, прилипчивый голосок Валерии: «Ты проиграла». В ушах стоял навязчивый гул.

Я вскочила. Оставаться наедине с этим внутренним цирком уродов было выше моих сил. Ноги сами понесли меня в гостиную.

Игорь сидел на диване, уткнувшись в экран ноутбука. Услышав шаги, он обернулся. И совсем не удивился, увидев меня. Как будто он ждал.

— Не спится? — произнёс негромко он.

Я отрицательно мотнула головой, подошла к дивану и села рядом, поджав ноги под себя.

— Я чувствую себя такой дурой, Игорь. Столько лет. Как можно было быть такой слепой?

— Ты не дура, — он прикрыл ноутбук и повернулся ко мне. — Просто была влюблена, а влюблённые склонны видеть то, что хотят видеть, а не то, что есть на самом деле. Макс был отличным режиссёром. Твоей вины тут нет.

Я смотрела на Игоря, на его честное открытое лицо, на руки, лежащие на коленях, и вдруг осознала, как много он для меня сделал. Все эти недели он был рядом, не требовал ничего, не лез с расспросами, просто был.

— Почему ты? — спросила я. — Почему ты всегда рядом? После всего этого бардака… Почему ты не уволился, как поступило бы большинство?

Игорь молчал, глядя куда-то мимо меня, в темноту за окном.

— Потому что я вижу тебя, Аня, настоящую. Не ту, которой тебя пытался сделать Максим, а сильную, умную, красивую женщину. Которая заслуживает чего-то настоящего… Настоящей любви.

Комната вдруг стала очень маленькой. Расстояние между нами на диване сократилось до сантиметров, словно притягивало магнитом друг к другу.

Не знаю, как это вышло. Возможно, это была потребность убедиться, что всё ещё жива. Что могу что-то чувствовать, кроме этой пустоты. А может, что-то большее, что зрело где-то глубоко внутри все эти недели.

Я медленно протянула руки и коснулась его щеки. Кожа была тёплой, чуть шероховатой от щетины. Он замер, глаза расширились от изумления.

— Аня… — он прошептал моё имя, и в его голосе прозвучал предостерегающий вопрос.

Я не ответила, вместо этого наклонилась и коснулась его губ