Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская

— Никто не жаловался, — бросив на меня короткий взгляд, мужчина продолжил путь, который оказался гораздо длиннее, чем я предполагала.

Где-то позади шли Николай и Иннокентий Витальевич, негромко переговариваясь, и уже в тепле, когда меня усадили на стул, Коля подошел ближе.

— Дай-ка я посмотрю сам, — оттеснил он присевшего на корточки Левонского.

Тот поднялся, сурово глядя на него, но Николай выдержал этот взгляд.

Мужчины оказались почти одного роста, они несколько секунд глядели в глаза друг другу, потом Тимофей отступил.

— Смотри, — равнодушно отозвался он, делая шаг в сторону.

— Лиз, я сниму сапог, — Коля взялся за мою правую ногу, и я едва сдержала стон, настолько боль, пронзившая конечность, оказалась сильной. — Тут надо снимок делать, исключать перелом.

Он осторожно снял носок и оглядел распухшую лодыжку. Выглядела она так себе — отекла и наливалась фиолетовым.

— Сказать точно, есть ли он, я не могу, руками крепитацию (хруст отломков под пальцами — прим. авт) не ощущаю, вполне вероятно, просто беда со связками, но лучше рентгена диагностики не придумано.

Поднявшись на ноги, он взглянул на меня сверху вниз, затем покосился на Тимофея, который так и стоял изваянием за его спиной, скрестив руки на груди.

— Ну, надо тогда решить, кто повезет меня в город, — произнесла я, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Сама я точно не могу.

— Я! — сказали они оба и яростно сцепились взглядами.

14

— Полагаю, будет разумным, если поедет Тимофей Ярославович, — решил вмешаться Иннокентий Витальевич и тут же пояснил свою позицию набычившемуся Николаю: — Во-первых, он лучше знает город, во-вторых, у него здесь масса знакомых.

— Чем помогут знакомые при переломе ноги? — упрямо возразил Коля, сурово сжимая челюсть. — Я травматолог, в случае чего могу и сам оценить снимок.

В момент, когда мне начало казаться, что сейчас у Тимофея появится фингал под вторым глазом, появился Евгений Григорьевич. Он вошел с мороза румяный, в лохматой шапке, на ходу расстегивая пуховик, и замер, оглядывая нашу компанию с выражением глубокой задумчивости.

— Елизавета Сергеевна, вы тут практически в неглиже, — кивнул он наконец на мою ногу, возлежащую без носка на табурете. — Что случилось?

— Поскользнулся, упал. Очнулся — гипс, — извиняющимся тоном произнесла я известную фразу и пожала плечами смущенно.

Отчего-то мне было жутко стыдно, что начальство застало в такой нелепейшей ситуации. Хмель немного выветрился, и я стала осознавать, насколько я сейчас ужасно выгляжу, а противостояние бывшего мужа с новым коллегой не добавляло уверенности в себе. И нога болела. И еще больше распухла, превратившись в сине-фиолетовую культяпку. А ведь мне послезавтра на дежурство. Надо было бы. Мда…

— Как вы умудрились? — удивился неподдельно Евгений Григорьевич. — Вы ж с девушками мирно плавали в бассейне.

— Если бог ума не дал, то ничего не поделаешь, — бросил в никуда Тимофей глубокомысленно. — Сейчас увезу ее в травмпункт, пусть загипсуют до затылка, чтоб одни глаза наружу торчали. Может, хоть думать научится.

— Попрошу без оскорблений! — вскинула я на него глаза. — И вообще, не хочу я никуда с тобой ехать!

— А придется, потому что моя машина стоит с краю, а ваша, — тут Тима обернулся к Коле, — заблокирована напрочь. Не будем время терять. Где твои документы?

— Лиз, как снимок сделают, скинь мне фото, — Николай подошел ближе и остановился, глядя сверху вниз, как я в это время пыталась натянуть ставший малым носок на ногу. — Давай-ка я тебе свой шарф дам. Замотаешь, чтоб не замерзнуть.

Он снял шарф с шеи и склонился ко мне, обматывая мою конечность, едва касаясь при этом пальцами, а я чувствовала себя неловко. Устроила людям праздник, называется.

В этот самый момент дверь резко распахнулась, впуская Наташу. Она оказалась без шапки, взлохмаченная, с ярким румянцем.

— Лизка! — гаркнула коллега. — А куда ты потерялась? Я остановилась, а тебя нет. А ты вон где! Что тут у вас за собрание?

— Плюшками балуемся, — хмуро отозвался Тимофей, глядя сверху вниз на нас с Колей. — Как можно не заметить, что снегокат стал легче? А если б мы не увидели, как Лиза упала?

— Готово, — Коля поднялся на ноги, оглядев результат своих трудов — замотанную шарфом ногу. — Отнести тебя в машину?

— Сам справлюсь, — ведя себя, словно медведь, мой бывший муж оттеснил его плечом и подхватил меня со стула на руки легко, будто я вообще ничего не весила. — Где сумка твоя с документами?

— В моей машине, — я ухватила его за шею и ощущала себя крайне неловко, несмотря на то что все еще была пьяна. — На переднем сиденье, а ключи вот.

Вытащив связку с брелоком сигнализации, я подала их идущей следом за нами Наталье в руку и попросила добыть сумку.

— Лиз, ты извини, я не подумала, что ты так упала, — виновато шмыгнула она носом.

— Ничего, я ж сама с тобой поехала, — вздохнула я, а Тимофей уверенно зашагал к своей машине, открыл дверь и усадил меня на переднее сиденье. — Спасибо, — сказала я ему, глядя, как в дверях дома стоит Николай без шапки, в расстегнутом пуховике, провожая нас глазами, а чуть позади него Евгений Григорьевич с Иннокентием Витальевичем переговариваются, качая головами.

Едва мы выехали на трассу, как Левонский прибавил музыку, свой любимый рок, который надоел до зубовного скрежета еще в период брака. Ладно бы что-то веселое, так нет, завывания группы, что я вообще никогда не любила. Как такое можно слушать? У нас вечно была борьба интересов, фильмы нам нравились разные, книги тоже, музыка вообще диаметрально противоположная. Хотя я тоже любила рок. Но не такой.

В прошлой жизни я б давно переключила музыку, а сейчас просто отвернулась к окну, глядя, как мимо несутся заснеженные елки, скользит белая лента обочины, чувствовала, как опущенная вниз нога пульсирует от боли, и внезапно поняла, что мне себя жалко. Настолько, что даже слезинка из глаза покатилась. Левого. Правый оставался сух. Предатель.

— Лиз, — Тимофей сам сделал тише музыку. — Ты извини, что я так резко. Просто что-то заволновался за тебя. Ты ж помнишь, как мы на Байкале упали… Подумал, вдруг что серьёзное.

— Спасибо, — я все еще не хотела разговаривать с ним.

В машине пахло любимым парфюмом Тимофея, и я внезапно вспомнила, как мы любили ездить с ним вдвоем куда-то, все равно, куда, лишь бы просто вместе. Несмотря на все разногласия, разновкусия и непонятные моменты, нам было хорошо вместе. Когда-то. И сейчас