Сахарная империя. Сделка равных - Юлия Арниева

Саутуорк. Только имейте в виду: если от вашего заведения пойдет дурной запах и испортит мне партию портера, я этого так не оставлю. Мои заказчики привыкли к качественному товару, а не к вони тухлятины.

— Запаха не будет, — отрезала я.

Таббс хмыкнул, неопределенно качнул головой и, развернувшись, направился обратно к своим воротам. Я смотрела в его широкую, обтянутую жилетом спину, пока тяжелая створка не захлопнулась за ним с глухим ударом.

Он не узнал меня. Напряжение понемногу начало отпускать, но я не позволила себе расслабиться. Повернулась к адвокату и протянула руку.

— Ключи.

Он выудил из глубокого кармана тяжелую связку. Ключи были потертыми, со следами свежего масла, видимо, вдова Харвелла следила, чтобы замки не заедало до самой продажи. Я выбрала самый крупный, вставила в скважину и повернула. Механизм сработал послушно, отозвавшись лишь коротким, сухим щелчком. Створка ворот оказалась тяжелой, но подалась плавно, открывая нам путь во двор.

Внутри царила гулкая, непривычная для производства тишина. Двор был чисто подметен, лишь у стены сиротливо жались пустые бочки, приготовленные к чистке. В центре стояла добротная телега, оставленная так, будто возчик отошел на минуту и вот-вот вернется. Здание пивоварни смотрело на нас закрытыми ставнями, сохраняя внутри дух последних варок.

Дверь в само здание тоже открылась без боя. В лицо пахнуло густым, тяжелым запахом солода, дрожжей и влажного дерева. Этот дух въедается в стены десятилетиями, и никакое проветривание его не возьмет.

Я шагнула в варочный цех.

В полумраке зала тускло поблескивали бока медных чанов. Они были потемневшими от времени и пара, но еще хранили следы недавней чистки. На длинных дубовых столах лежала лишь тонкая пыль, успевшая осесть на гладкое дерево за дни простоя. Пол, выложенный камнем, был аккуратно выскоблен; в углах стояли ровные стопки пустых лотков для солода и лежали смотанные бухты веревок. Печи в дальнем конце зала казались спящими великанами: заслонки были плотно закрыты, в воздухе еще витал едва уловимый аромат остывшей золы.

Справа обнаружилась дверь в кабинет. Обивка из потертой кожи на ней местами потемнела от частых прикосновений рук. Я заглянула внутрь. На столе лежали стопки счетов, прижатые медным пресс-папье, и чернильница с засохшим пером. Все выглядело так, будто хозяин просто вышел за порог, заперев за собой жизнь этого места.

Я вернулась в зал. Рабочие уже ввалились следом за Диком и Финчем. Они стояли плотной кучкой у входа, не решаясь нарушить тишину, и их настороженные, изучающие взгляды перекрещивались на мне.

Я обернулась к Финчу.

— Который час?

Он суетливо полез во внутренний карман, выудил часы на цепочке и щелкнул крышкой.

— Половина девятого, леди Сандерс.

— Значит, у нас осталось чуть больше трех часов, — произнесла я. Три часа на то, чтобы отмыть цех, запустить печи и встретить обоз. Времени почти не осталось.

Я вышла на середину зала, чувствуя на себе взгляды полутора десятков мужчин. Они не двигались, ожидая, что скажет женщина, так внезапно вклинившаяся в их привычный рабочий уклад.

— В полдень здесь будет обоз, — я старалась говорить спокойно, но так, чтобы голос достигал самых дальних углов цеха. — Две туши говядины и овощи. Это заказ Адмиралтейства. Если мясо начнет портиться до того, как мы его разделаем, интендантство расторгнет контракт. Для вас это значит только одно: пивоварня закрывается, и вы окажетесь на улице без единого шиллинга.

Мужчины переглянулись. Кто-то шумно выдохнул, кто-то поправил кепку, но смешков не последовало. Угроза голода в Саутуорке была весомее любых предрассудков.

— Но если мы справимся, — я понизила тон, и монеты в кошельке Финча в моем кармане тяжело звякнули, — каждый из вас получит сегодня двойную плату. Наличными, как только закончим. Кто не желает подчиняться женщине — ворота открыты, я никого не держу. Остальные за работу.

Тишина стала вязкой. Несколько секунд они буравили меня взглядами, взвешивая гордость против звонкой монеты. Наконец, рыжебородый парень, стоявший ближе всех, сплюнул и коротко кивнул. Никто не двинулся к выходу.

— Значит, договорились. — Я указала на троих мужчин. — Ты, ты и ты — подойдите ко мне.

Рыжий, тощий мужик в драной куртке и коренастый со шрамом на всю щеку шагнули вперед. Финч, словно предугадав мой жест, уже лез в свою пухлую папку. Он выудил три листка — копии приказа, которые, видимо, успел сделать еще на рассвете, едва курьер доставил оригиналы. Чернила на них еще казались свежими, но печати Интендантства были перенесены с дотошной четкостью.

— Твоя задача, — я взяла первую копию и протянула её рыжему, — ножовщик на Тулей-стрит. Купишь тридцать ножей для разделки. Бери широкие лезвия, сталь должна быть острой. Покажешь это, скажешь, что для нужд флота, пусть выставляет счет на адрес пивоварни. Бегом.

Парень кивнул и, не тратя времени на слова, сорвался с места. Его тяжелые шаги гулко прогремели по двору.

— Ты, — я повернулась к тощему, отдавая второй листок, — доставишь сюда бочку щелока и бочку уксуса. Ищи мыловара или красильщика, здесь их в каждом переулке полно. Повторяй то же самое: Королевский заказ, счет сюда.

Мужчина спрятал бумагу и выданные монеты в карман и мгновенно исчез за дверью. Я не опасалась, что они сбегут, прихватив деньги на кэб. Несколько шиллингов на извозчика были сущим пустяком по сравнению с возможностью зацепиться за работу на государственном контракте. В Саутуорке знали: тот, кто ворует у Интендантства, кормит рыб в Темзе, а тот, кто служит ему верно, всегда будет с куском хлеба.

— А у тебя самое важное, — я обратилась к шрамоватому, вручая ему последнюю копию. — Две бочки крупной соли, двадцать фунтов селитры, пять фунтов черного перца и десяток свежих яиц. Соль ищи на причалах. Если торговцы заупрямятся — покажи им бумагу. Если откажут — иди в аптеку, переплати, но достань. Всё на счет Интендантства. Повтори.

Он нахмурился, шевеля губами.

— Соль на причалах, селитра у мясников или в аптеке. Перец, яйца. Счет на Интендантство.

— Правильно. Вот деньги на извозчика. Главное — скорость.

Когда шаги последнего гонца затихли во дворе, я обернулась к оставшимся. Несколько пар глаз угрюмо следили за каждым моим движением, с тем ленивым ожиданием, которое всегда предшествует работе под началом нового человека.

Глава 7

Я медленно обвела взглядом мужчин, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем того требовали приличия, затем сделала шаг вперед и объявила:

— Остальные