После развода. Право на отцовство - Юлия Бонд

А затем вдруг присела на край дивана, закрыла глаза и представила, что на одной ладони держу любимый цветок, а на другой — свечу. С закрытыми глазами сначала вдохнула “аромат цветка”, а затем выдохнула, затушив “горящую свечу”. Этой нехитрой уловке научил меня психолог, в критической ситуации очень помогает остановить тревогу и даже немного расслабиться.

До приезда Олега и Эмина у меня ещё оставалось минут двадцать. Можно было бы переодеться во что-то поприличнее домашнего спортивного костюма и даже сделать намёк на макияж, но я передумала в последнюю минуту. Лучше не провоцировать Олега, не выводить на ревности. Я не знаю какой он в гневе. И знать не хочу.

“А для кого тогда ты стараешься, хм? Мебель до блеска начистила. Стол накрыла в столовой”, — подначивал внутренний голос. Нет, это всё я делала, чтоб немного успокоиться и чем-нибудь себя занять, пока буду ожидать судьбоносную встречу. А Эмин до конца жизни останется лишь в моих мечтах. Я же жила как-то этими мечтами последние три года и ещё проживу. Не судилось нам с ним быть вместе. Значит, нужно запретить себе даже думать о нём. Раз и навсегда!

* * *

Эмин

Пока ехал к дому Майорских, выкурил не одну сигарету. Сердце тоскливо ныло в груди, а на душе засел горький осадок. Не так я себе представлял развитие событий после встречи с бывшей женой. Но чтобы окончательно не слететь с катушек, старался думать о Яре лишь как о матери моего сына.

Чёрная ауди въехала во двор роскошного особняка. Я последовал за ней. Припарковался немного поодаль.

Секунды тянулись бесконечностью. Сидел за рулём и не спешил отстёгивать ремень безопасности, подгоняемый собственными страхами. Сын. Я здесь ради него, всё остальное — неважно.

Заглушив мотор, схватил с заднего сиденья набор конструктора и большую машинку. Должно понравиться. Продавец заверил, что в два года мальчишки пищат от восторга, получая такие подарки. Сомневаюсь, что услышу именно радостный писк. Судя по тому, что я вижу вокруг себя, Давид живёт в семье с хорошим достатком. Вряд ли новые игрушки смогут его удивить.

Я только успел подумать о сыне, как ревность проткнула сердце острой иглой. Смогу ли я выдержать, когда услышу заветное “папа”, но адресованное не мне? Должен. Тут без вариантов. Малыш меня не знает. Логично, что Майорский заменил ему отца.

Вдох. Выдох.

Млять…

Как же тяжело! Сердце уже вдребезги, а мы ещё даже не посмотрели с сыном друг другу в глаза.

Оказавшись на улице, скользнул взглядом по трёхэтажному особняку. Богатый дом. Современный дизайн. Мне нравится. Радует, что Ярина с сыном живут в комфорте.

— Идёшь? — обернувшись, Майорский недовольно нахмурил брови, видя, что я замер посреди двора.

Кивнув в ответ, быстрым шагом двинулся вперёд. А поравнявшись с Олегом, остановился.

— Ты помнишь, о чём мы договаривались? — спросил Олег, не доверяя мне ни на секунду. Всё правильно. Я бы на его месте тоже хрен бы доверился. Но всё же я благодарен Майорскому за то, что не стал вставлять палки в колёса. Это вызывает уважение.

— Помню.

Ничего не сказав, Майорский взял курс в сторону дома. И я последовал за ним.

С каждой пройденной ступенькой на крыльце сердце грохотало всё громче и быстрее. На подкорке, как на репите, взрывались воспоминания. Я старался не думать об ошибках прошлого, но не получалось. Сознание всё время подкидывало мне яркие картинки, заставляя заново проживать боль.

Я слишком накосячил в прошлом. Мало любил. Не говорил о чувствах. Плыл по течению, в то время как Яра крепко держала меня за руку и хотела остаться со мной. Я был настоящим идиотом, просто жизнь научила не привязываться ни к кому. Но это не оправдание — сам знаю.

Войдя в распахнутую дверь, я сразу услышал то, чего боялся больше всего: топот детских ножек, радостный писк и ключевое “папа”.

Со всех ног темноволосый мальчуган с кудрями на макушки мчался по коридору. Смуглявый. С большими карими глазами и пушистыми ресницами. Метр ростом. Худощавый, как и я на детских фотографиях.

— Папа! Папа приехал, — этот радостный возглас всю жизнь будет стоять в моих ушах, как наказание за неправильный выбор.

Прижавшись плечом к стене, я наблюдал за Майорским и МОИМ сыном.

Опустившись на корточки, Олег подхватил на руки малыша. Прижал к груди. И расцеловал в пухлые щёки. Давид захохотал. Маленькими ручками обвил Майорского за шею, притулился к нему так тепло, искренне. Я даже закрыл глаза, чтобы ненадолго прийти в себя. Знал, что будет больно, да. Но к реальности никогда не подготовишься. Всегда будет по живому. Без анестезии.

Напрягся, заметив в коридоре женский силуэт.

Не смотреть на неё. Чужая жена. Нельзя!

Но не смотреть не получалось. Магнитом тянуло.

Я только мельком взглянул на Ярину, как ощутил тупую боль в сердце. В её красивых зелёных глазах тоже не было радости. Взгляд потухший, будто она плакала незадолго до нашей встречи. Почему будто? Плакала же. Знаю.

Кивнул в качестве приветствия. А в этот момент Майорский поднялся с пола. И теперь стоял напротив меня, держа на руках Давида.

Увидел сына очень близко. Хотел поздороваться с ним. Руку протянул, но она в воздухе повисла.

— Привет, — только успел сказать, как к горлу ком подкатил. Просто смотрел на малыша и дышал через раз.

Вмешался Олег:

— Сынок, хочу познакомить тебя с одним человеком. Давид, это дядя Эмин. Мой друг…

* * *

Олег следил за реакцией Керимова. Пока не понимал: какие тот испытывал чувства, но всё же осознавал, что сделал своему сопернику очень больно. Правда жалости к Керимову не испытывал. В любви, как и на войне, все средства хороши.

— Дядя Эмин, — повторил сын.

— Да, сынок. Дядя Эмин, — согласился Олег.

— Привет, малыш. Это тебе, — Керимов протянул подарки, но сын смотрел на них скептически и недоверчиво. Затем перевёл взгляд на Олега, словно спрашивая: можно ли брать у этого дяди игрушки.

Майорский кивнул. И лишь тогда Давид осмелился прикоснуться своей маленькой ручкой к яркой коробке с конструктором. Почувствовав прожигающий между лопаток взгляд, Олег обернулся. Яра смотрела на них во все глаза, явно шокированная происходящим. Олег и сам был в шоке. Решение подпустить Керимова к сыну — принял буквально недавно. Взвесил все “за” и “против”. Сомневался до последнего, хорошо понимая, чем может обернуться эта авантюра. Но как говорил Сунь Цызы: “Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе”. То-то же. Пусть Керимов будет у него под носом —