Не пара для меня - Александра Мауль

— Почему ты прижимаешься? — шёпотом спрашиваю я

— Я не прижимаюсь. Я просто не умею резать овощи, а ты мне помогаешь, но так как всё ещё чувствуешь головокружение, может упасть в любой момент. — шепчет красавчик и я реагирую на него, на затылке волоски дыбом становятся, а по телу мурашки бегут — я просто тебя страхую, чтобы ты не упала.

Какая-то пытка, честное слово. Со мной такого прежде не случалось. Я была влюблена в Эрика, а, может, и до сих пор влюблена, просто он сделал мне больно. Мне казалось, он вызывал во мне трепет, волнение и близость его, меня волновала, но то, что происходит рядом с красавчиком намного сильнее. Наверное, потому что он ликан и мне трудно устоять перед его… а что у них там бывает? Может, он умеет как-то очаровывать, Хэйдэн ведь говорил, что чувствует его возбуждение…

— Я тебя не трону, Джун, — говорит Виктор, — но не стану скрывать, что меня очень волнует твоя близость. — Опускает голову к моей шее, и я задерживаю дыхание в ожидании, что он всё-таки поцелует.

И он целует.

Волна жара проходит через всё тело.

— Ты очень громко думаешь. Я не буду тебя склонять к сексу, хотя, признаюсь, очень хочется. Тогда в баре, я подошёл к тебе потому, что ты меня заинтересовала. Ничего не изменилось. Ты всё такая же чертовски соблазнительная для меня. Но я не могу. Я не стану переходить черту, потому что переживаю, каким будут последствия. Для нас обоих — добавляет он.

Ничего ему не отвечаю, какое-то время мы просто стоит неподвижно, а потом красавчик продолжает резать овощи как ни в чём не бывало. А когда мы заканчиваем с нарезкой, усаживает меня на стул и под чутким руководством продолжает готовить.

Сам.

Я сижу на стуле рядом и подсказываю, а на самом деле хочу стоять рядом с ним, точнее, чтобы он стоял позади и обнимал.

— Как ты стал таким? Как появились ликаны? Это что какая-то болезнь? — спрашиваю я, и он прищуривается.

— Это не болезнь, — усмехается он, — Я таким родился. Самого первого ликана, который создал нашу расу, звали — Вильгельм. Прежде он был человеком, пока однажды его не прокляли, обратив в зверя.

— Его прокляли? — удивляюсь я.

— Ага, — кивает Виктор, не забывая уделить внимание нашему ужину. — Годами он приспосабливался к жизни среди людей. И когда ему удалось укротить своего внутреннего зверя, стать с ним одним целым и найти баланс, он стал создавать свою стаю. Говорят, что каждое обращение в зверя приносило Вильгельму адскую боль, но после десятилетий мук он встретил женщину среди людей. Его истинную пару, что исцелила его и избавила от мучительных обращений. С ней он стал ещё более сильным и могущественным, судьба послала ему истинную любовь, которая исцелила его проклятье.

— А твои обращения причиняют тебе боль?

— Нет, — улыбается Виктор, — к счастью, нет. Мои обращения никогда не приносили мне боли.

— Значит, только Вильгельм страдал, пока не встретил ту, что его исцелила, — размышляю я — Кто его проклял? Должно быть, в этом замешаны сильные чувства.

— Первая жена Вильгельма не смогла простить ему измены. Он женился на ней не по любви. Спустя время встретил женщину, в которую влюбился так сильно, что не смог отказаться, и ушёл из семьи. Первая жена Вильгельма — Мередит не смогла его простить. Кажется, слишком сильно любила, а потом в один миг возненавидела так, что прокляла. К сожалению, или, к счастью, проклятие коснулось и их общего сына. В день его совершеннолетия он тоже обратился в зверя. Его зовут Джонатан и сейчас он во главе всех живущих ликанов. — говорит Виктор — я работаю с ним. Я его советник.

— Вау… — не могу сдержать эмоций. Красавчик действительно очень важный ликан. От его рассказа у меня даже мурашки. — Просто удивительно каждый день находится с кем-то вроде этого Джонатана.

— Наверное, — пожимает плечами Виктор, — Иногда невыносимо. Он импульсивный, хоть и делает вид, что сдержанный. Каспиан очень похож на него.

— Каспиан, — повторяю я. Чувствую себя странно волнительно оттого, что Джонатан сын первого из ликанов, а Виктор — его советник. А ещё я видела Каспиана, а он, судя по всему, сын того самого Джонатан. Голова кружится, только теперь не от удара. От эмоций. — А если Каспиан решит, что я должна участвовать и быть приманкой для этого… как его?

— Дэкстера — подсказывает Виктор и присаживает на стул, а потом протягивает руку и хватает мой, чтобы подтянуть меня поближе к себе. Это сцена напоминает мне о нашей встрече в баре. — Если Каспиан решит — ты будешь участвовать. Как я уже говорил, он наш вожак. А приказы вожака мы исполняем.

Я чувствую, как страх ползёт по позвоночнику, и кусаю нижнюю губу

— Я буду рядом с тобой. — говорит красавчик — Сяду в машину и буду притворяться одним из тех, кто работает с этим… как же он назвал его имя… тот, кто причинил тебе боль. — объясняет он.

— А Дэкстер не знает, как ты выглядишь? Ты ведь работаешь с кем-то очень важным для ликанов. Или… он не сможет… ну… почувствовать твой запах.

— Нам нужно лишь договориться с ним о встрече и выманить его. Я не уверен, что тебе понадобится выходить из машины. Он и так почувствует тебя и твой страх, который ты не сможешь контролировать, даже если рядом будем мы с Хэйдэном. К тому же я уверен, что ты не настолько нам доверяешь, чтобы быть абсолютно спокойной. Просто будешь рядом, остальное уже предоставишь нам. Мы его поймаем, Джун. Выясним, чем он занимается и кто ещё за этим стоит, а потом накажем, и наказание его будет показательным.

Я вздрагиваю, когда Виктор ловит мой взгляд. Выглядит сейчас пугающим

— Мы живём по своим законам, и тебе они могут показаться жестокими.

Виктор собирается сказать что-то ещё, но его телефон оживает на столе, и красавчик отвлекается. Поднимается и отвечает на звонок. Отходит к окну, долго говорит: то соглашается, то спорит.

— Каспиан звонил — выдыхает он и кидает телефон на стол так небрежно, будто он ничего не стоит. — Ты всё же поедешь с нами на встречу с этим Дэкстером, возможно, тебе придётся выйти из машины и познакомится с ним. Мне бы хотелось успокоить тебя и сказать, что всё пройдёт спокойно, но не могу, потому что с тобой, с самого начала не получалось спокойно. — дарит он мне полуулыбку, но мне не до улыбок.