Твое сердце будет разбито - Анна Джейн

Он купил его по дешевке у какого-то лоха, который разбил байк, а где достать запчасти, не знал. Зато Барс знал. Поэтому и купил. Сам отремонтировал. И теперь гонял.

Скорость он любил, а главное — она любила его. И никогда не подводила. В отличие от людей. Но повышать ее на дорогах города Барс не мог, хоть и хотелось втопить по полной. От скорости он кайфанет за городом, на заброшенной трассе, где сегодня состоятся очередные гонки. И кайфанет, и заработает. Брать бабки у Старика не будет. Пошел он.

Губа всё еще саднила, а на теле появились синяки, но ему было плевать. Привычное дело. Старик иначе не может разговаривать. Только с другими детьми. Отребье вроде него не заслуживает этого.

После встречи с отцом Барс был зол. А после того, как встретил эту ненормальную, просто начал кипеть от ярости.

У нее, оказывается, дружок есть. И клюнул же кто-то на эту идиотку.

Почему он злился, Барс и сам не очень понимал. Просто увидел Полину, которую обнимал какой-то левый чел, и вспыхнул. Опять эта девчонка. Она его преследует, что ли? Идиотка.

И глаза у нее синие-синие. А губы — пухлые.

Какого черта он постоянно думает о ее глазах и губах, Барс не понимал. Нет, она точно ему не нравится. Когда ему нравится девчонка, он думает о ее заднице, а не о глазах. Это последнее, что его заводит.

На заброшенную трассу он приехал спустя минут двадцать. Когда-то она вела к санаторию, где отдыхали и лечились круглый год минеральной водой. Однако источник иссяк, санаторий закрылся, и трасса стала заброшенной. Тут даже фонарей не было. Кругом тьма.

Это место любители ставок и скорости облюбовали несколько лет назад. Тут устраивали гонки и веселились. По большей части — детишки богатых родителей, местные мажоры, которым было скучно. Или такие, как Барс, которым нужны были бабки.

Музыку и гул моторов Барс услышал издалека — до того, как увидел огни. Ярко светили прожекторы, блестели бока отполированных спортивных тачек и хромированные детали спортбайков. В воздухе привычно пахло жженной резиной.

Народу собралось прилично. Многие называли себя стритрейсерами. И жить не могли без гонок, азарта и ставок. Барс считал их идиотами. Он, например, жить не мог без денег. Как и все на этой долбанной планете. Только кому-то бабки давали богатенькие предки, а кто-то зарабатывал их сам.

Кто-то бухал, кто-то ржал, кто-то дрифтил с визгом шин. Какие-то девки в коротких клетчатых юбках танцевали на багажнике тачки с шампанским в руках. Несколько идиотов прыгали под музыку рядом с колонками и трясли башками. Наверняка чем-то закинулись.

Ничего нового.

Барс за руку поздоровался с оргами — челами из универа, которые, как и он, пытались подзаработать. Но Барс точно знал, что за ними кто-то стоит. Иначе были бы проблемы с ментами.

— Твой заезд — последний. Соперник — Лайм, — сказал один из оргов.

Барс поморщился. Быть последним ему не нравилось. Придется проторчать тут пару часов. Да и Лайм бесил. Вечно недовольный, с высокомерной рожей, которая просила кулака. Барс для прикола стал звать его Кислым. Остальные подхватили, и Лайма это нехило бесило. Он же себя крутым считал. А тут стал Кислым.

— Почему он? Я же его в прошлый раз сделал, — поморщился Барс, жестом отказываясь от протянутой бутылки пива.

— Реванша хочет, — усмехнулся орг, которого все звали Гремлином, а настоящего имени не знали. — Сделай его, чувак, на тебя большинство ставит.

Барс промолчал. Разумеется, сделает, даже если Кислый будет на летающей тарелке, а не на байке. Водить он умеет, но машинку не чувствует. Тупой.

— Когда тачку купишь, другие бабки будут, — продолжал Гремлин. — Будем играть по-взрослому.

— Права получу и сразу куплю, — усмехнулся Барс, хотя это было не так. На тачку надо копить. Ничего, заработает. Руки есть, ноги есть, так что это дело времени.

— Может, уже сейчас начнешь? Я бы тебе отличную тачку по дешевке подогнал. Ставки другие будут и люди другие. Обещаю, ты бабла срубишь дофига! — Глаза Гремлина загорелись алчным огнем. Бабла и он хотел срубить. Гонки на байках считались нижним уровнем — для малолеток, а вот тачки — уже серьезнее. И люди в них участвовали серьезные.

Но Барс покачал головой. Не хотел. И дело не в том, что закон нарушает — он и так нарушал, участвуя в гонках. Дело в том, что хотел послать всё это на хрен. Ему нравилась скорость, и кровь бурлила от адреналина, но быть клоуном для всей этой толпы надоело.

Его очередь пришла не скоро. Прошло больше получаса, прежде чем встал на своем железном коне у старта — белой линии на потрескавшемся асфальте. А ведь обещал себе, что бросит.

Барс ненавидел пустые обещания. Мать тоже обещала бросить пить. Но так и не бросила.

Вперед вышла грид-герл. Потрясающая девчонка с потрясающими буферами, которые едва не вываливались из крохотного лифчика. Не менее потрясающую задницу едва прикрывали короткие шортики. В руках у нее были флажки.

Грид-герл называли королевами гонок, но эту крошку называли королевой совсем другого. На нее западали многие, но она держала расстояние. А вот с Барсом заигрывала, хоть тот и был младше.

Лайм и Барс вырулили на линию старта почти одновременно. Переглянулись. Во взгляде первого читалась угроза. Во взгляде второго — насмешка. Барс знал — он победит, несмотря на то, что у соперника байк дороже. Потому что мастерство не купишь. И ровные руки — тоже.

— Я тебя сделаю! — пообещал Лайм глухим голосом, а Барс даже не стал ему отвечать. Просто показал средний палец. И тотчас вспомнил ненормальную. Она ему тоже показывала. Бесстрашная, блин.

Гридгерл опустила флажки, толпа заорала, и парни сорвались с места. Им нужно было доехать до основной трассы, промчаться по ней несколько километров, повернуть и вернуться обратно. Всё просто.

Барс гнал вперед, крепко удерживая руль. Теперь он наслаждался скоростью. Кровь кипела от нахлынувшего адреналина. В голове стало легко и свободно. Байк казался продолжением его тела — так легко управлял им парень.

Ветер. Скорость. Свобода.

Это помогало ему забыться. Вместе с драйвом обрести успокоение. Но ненадолго.

Когда Лайм начал его нагонять, Барс решил поиграть с ним. Поддался и дал сопернику возможность опередить его. Парню нравилась игра в кошки-мышки — пусть жертва почувствует себя победителем на мгновение.