Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Это почти напоминает то мирное затишье, которое у нас было, когда он подкрадывался ко мне из подпола и забирался ко мне в постель, пока я спала. Днем я писала, а ночью спала в объятиях того, что я считала его призраком. Это было не так уж плохо, особенно с тех пор, как он начал позволять мне приходить к нему. Но все пошло наперекосяк, когда люди Долли ворвались в дом через парадную дверь и разрушили иллюзию.

Я погружаюсь в легкий сон, мое сознание парит где-то рядом, готовое проснуться, если Ксеро позовет меня по имени. Его руки крепче обхватывают мою талию, напоминая о его присутствии.

Несколько часов спустя, когда я уже погружаюсь в глубокий сон, Ксеро говорит:

— Просыпайся.

По коридору разносятся стук каблуков и более тяжелые шаги. Адреналин бросает меня в жар, сердце колотится в груди. Я резко открываю глаза и вскакиваю на ноги.

Ксеро поднимается, прикладывая палец к губам, его бледные глаза горят ненавистью.

Я киваю.

Дверь со скрипом открывается, и в комнату входят Долли и Локк. На ней кружевной топ и шелковые шорты, а на лице — маска для сна. Ее кудри собраны на макушке. Несмотря на презрительное выражение лица, она выглядит отдохнувшей и сияющей.

Та часть меня, которая отшатывается от зеркал, сжимается в ее присутствии. Никакие наркотики или электрошоковая терапия не смогли бы унять мой первобытный страх перед Долли. Она может называть меня психопатом, но моя душа кричит, что она — само зло.

Снова увидеть ее — еще более мучительное испытание, чем жуткое слайд-шоу на экране. Подсознательно я всегда знала, что она существует. Я думала о ней как о существе, которое прячется за каждой отражающей поверхностью, выжидая момент, когда будет готово нанести удар.

Я бросила взгляд на то место, где стоял Ксеро, и обнаружила, что оно пусто.

— Все еще отказываешься от еды? — Долли направляет электрошокер на нетронутую собачью миску, ее губы кривятся от отвращения.

— Чего ты от меня хочешь? — Я спрашиваю. — Почему я вообще здесь?

— Ты ничего не помнишь? — Она склоняет голову набок.

— Нет.

— У тебя есть три дня, чтобы восстановить память, пока не приехали дополнительные участники группового секса. После этого уже не будет иметь значения, что ты помнишь.

Эти слова бьют меня под дых, сердце замирает. Кровь отхлынула от моего лица, сменившись ледяной водой. Я ожидала увидеть только Дельту и еще четверых. От мысли о том, что приедут еще незнакомцы, у меня кружится голова.

— Хотите, я дам ей что-нибудь, что поможет восстановить подавленные воспоминания? — спрашивает Локк.

На нем белый халат поверх темно-синего костюма-тройки, золотистые кудри уложены тонкими волнами. В руке у него старомодный докторский саквояж.

Долли поворачивается к двери.

— Кряхтя. Отнесите ее в гинекологическое кресло. Мы можем использовать это для видеозаписи.

Мужчина, которого я видела прошлой ночью, входит в комнату, все еще одетый как санитар. Нижняя часть его лица по-прежнему скрыта хирургической маской. Когда он подходит ближе, Локк достает из сумки шприц, такой большой, что в него можно было бы вколоть слону целую дозу.

Задыхаясь, я отступаю к стене, мой желудок скручивает от боли.

— Что ты делаешь? Не трогай меня.

— Ты сказала Гранту, что тебя тошнит, поэтому я хотела убедиться, что ты принимаешь лекарства, — говорит Долли. — Локк засунет тебе в пизду пессарий, чтобы тебя не рвало и ты могла восстановить память.

У меня сердце уходит в пятки.

— Что за хрень такая этот пессарий?

— Просто еще один способ доставки лекарства, — отвечает она с ухмылкой. — Мы бы засунули тебе в задницу суппозиторий, но разве это весело?

Я отбегаю в другой конец комнаты.

— Не делай этого.

— Возьми ее.

Грант сокращает расстояние между нами, но я ныряю под его руку и бросаюсь к двери. Раны, которые Дельта нанес мне, снова открылись, и я уверена, что кровь просачивается сквозь повязки. Но все это не имеет значения. Я не позволю им засунуть мне что-то в вагину.

Когда я оказываюсь в считанных сантиметрах от двери, мою спину пронзает раскаленная добела боль. Несколько мучительных разрядов. Из легких вырывается воздух, и я падаю на мягкий пол, содрогаясь всем телом. Я пытаюсь подняться, но ноги меня не слушаются. Я оглядываюсь в поисках Ксеро, но его нет.

Грант нависает надо мной, его большие руки тянутся к моим плечам. Отчаяние сдавливает мне грудь, и я хватаю ртом воздух, пока он обнимает меня.

Неужели я потеряла Ксеро навсегда? Не думаю, что смогу пережить то, что будет дальше, без него.

12. КСЕРО

К тому времени, как я возвращаюсь в лазарет, мне уже нужна кислородная маска. Адреналин, который поддерживал меня во время допроса преподобного Томаса, выдохся, и я дрожу от слабости. Каждый вдох — как глоток огня, мои легкие сжались до размеров кулака.

Я безропотно позволяю Джинксону привязать меня к койке, потому что бороться с ним у меня нет сил. Он надевает маску мне на рот и нос, и я жадно глотаю свежий воздух.

Я засыпаю через несколько секунд и остаюсь без сознания, как мне кажется, всего несколько мгновений, пока дверь не распахивается с оглушительным грохотом.

Солнечный свет пробивается сквозь закрытые веки, заставляя меня проснуться. Резкий голос Изабель пробивается сквозь пелену.

— Ну как, понравилось ночное приключение? — спрашивает она, и ее голос перекрывает писк аппаратов.

— Оно того стоило, — бормочу я, не открывая глаз.

Когда сестра зачитывает результаты моих анализов, меня уже ничем не удивишь. Сниженный уровень кислорода в крови, повышенный уровень угарного газа, не говоря уже о воспалении. На ЭКГ видны признаки повышенной нагрузки на сердце, вызванной ночной прогулкой.

Она продолжает отчитывать меня, но я ее не слушаю. Наконец-то у меня появилась зацепка. Светловолосый спутник Аметист был одним из актеров в видео X-Cite Media о кладбище. Если нам удастся уговорить Отца пригласить преподобного Томаса на видеосъемку, я поймаю их обоих.

Из груди вырывается кашель. Я все еще не могу понять, какая связь между Аметист и Отцом. Ее вернули к нему против воли? Или она сама вернулась к нему из-за болезненного чувства, похожего на стокгольмский синдром?

— Ты меня слушаешь? — рявкает Изабель.

Я приоткрываю один глаз