Фиалковый роман - Манна Небесная

— Аля, привет! Слушай, у меня тут день рождения на носу, восемнадцать лет — это же событие! Я приглашаю тебя. Только ты приходи, ладно? Будет... помпезно, но камерно.

Алевтина удивилась. Вика была душой компании, старостой, её любили все.

— Вика, а как же остальные? Может, позовём девчонок из группы? Лену, Катю?

На том конце провода повисла неловкая пауза, после чего Вика заговорила тише, словно делясь секретом:

— Понимаешь... мои родители — они банкиры. У них всё... по протоколу. Они не поймут, если я приведу толпу в джинсах. Они встречают людей по одёжке, по манерам. Для них это важно. А я не хочу портить праздник спорами.

Алевтина фыркнула. Она представила себе одногруппников в их повседневной одежде и не смогла сдержать смех.

— Ой, да ладно тебе! Я вот вообще из деревни, из Опалихи Представляешь, какой был бы фурор? «Вика привела крестьянку!».

Она шутила, но Вика ответила совершенно серьёзно, даже с ноткой восхищения:

— Ты не понимаешь. Благодаря Сергею ты выглядишь не как «крестьянка». Ты выглядишь как леди. У тебя стиль появился, осанка. Ты теперь вписываешься в их мир.

Алевтина замолчала, осмысливая её слова. Вика была права. Сергей действительно изменил её жизнь. Он дал ей не просто крышу над головой и деньги на расходы. Он дал ей уверенность и новый образ, который позволял ей хотя бы делать вид, что она принадлежит к этому миру дорогих вещей и сложных отношений. И эта мысль была горькой: её ценность в глазах таких людей, как родители Вики или мать Сергея, определялась не ею самой, а статусом мужчины, который был рядом.

— Вика, я не знаю... — Алевтина замялась, прижимая телефон плечом к уху. — Это же твой семейный праздник. Я там буду как белая ворона. Твои родители — банкиры, а я... ну, ты знаешь.

— Аля, перестань! — голос Вики в трубке звучал умоляюще. — Ты и есть тот самый адекватный человек. Ты единственная, с кем я могу нормально поговорить, а не обсуждать, у кого сумка дороже или чья тачка быстрее. Они все... они хорошие, но они как роботы. Все разговоры только про инвестиции, яхты и кто с кем помолвлен.

Она сделала паузу, а потом добавила тише, с ноткой отчаяния:

— Я с ума сойду одна в этом аквариуме с золотыми рыбками. Пожалуйста. Мне нужна ты. Просто как друг.

Алевтина вздохнула. Она представила себе этот пафосный особняк, сверкающие люстры и пустые разговоры о брендах. Но в голосе подруги было столько искренней тоски, что отказать было невозможно.

— Ладно, — сдалась она. — Я приду. Но только при одном условии.

— Любое! — радостно воскликнула Вика. — Мы сбежим от твоих гостей и будем есть пиццу на кухне. Вика рассмеялась, и Алевтина впервые за весь разговор услышала в её голосе облегчение.

— Договорились. Будем есть руками пиццу и перемывать кости всем этим напыщенным индюкам. Ты меня спасаешь! Жду в субботу к 7 вечера.

***

Особняк родителей Вики находился в одном из закрытых посёлков на Рублёвке. Это было монументальное строение из стекла и тёмного камня, больше похожее на современный замок, чем на жилой дом.

Кованые ворота бесшумно разъехались, пропуская такси во двор, где уже стоял ряд дорогих автомобилей. Алевтина вышла из машины и почувствовала себя героиней фильма. Дом подавлял своим величием. Внутри царил полумрак, разгоняемый точечной подсветкой картин на стенах. Хрустальные люстры отражались в зеркальном паркете. Повсюду сновала прислуга в униформе с подносами, на которых стояли бокалы с шампанским и крошечные закуски.

Особняк подавлял своим величием, но теперь Алевтина заметила детали, от которых становилось не по себе. Сводчатые потолки терялись в полумраке, который не могли разогнать даже знаменитые люстры Baccarat — каскады хрустальных подвесок ловили и дробили свет, рассыпая по стенам холодные, острые блики. На стенах, обитых шёлком цвета слоновой кости, висели не просто картины, а подлинники. Алевтина, проходя мимо, бросила взгляд на полотно и узнала характерные пятна цвета — Матисс. Рядом стояла огромная фарфоровая ваза эпохи Мин, хрупкая и бесценная, словно музейный экспонат, а не элемент декора. Это был не дом, а выставочный зал.

В центре зала, у импровизированной стойки с шампанским, расположились старшие гости — ровесники и партнёры родителей Вики. Мужчины в идеально скроенных костюмах сдержанно смеялись, обсуждая последние новости рынка. Их жёны, холёные женщины с безупречными укладками и холодными улыбками, общались между собой.

— Аркадий, дорогой, — пропела одна из них, , обращаясь к высокому мужчине с проседью на висках. — Ты видел отчётность по азиатскому направлению? Там намечается что-то интересное.

— После ужина обсудим, милая. Не хочу портить вечер цифрами, — он улыбнулся, но взгляд остался цепким, оценивающим.

— А я говорила, что нужно брать тот участок на Остоженке, — подхватила другая дама, поправляя бриллиантовое колье. — Но нет, он всё ждал «лучшей цены». Теперь кусает локти.

— Кстати, о праздниках, — включилась в разговор третья. — Я слышала, что скоро женится сын Владимира - Андрей, его свадьба с Катей будет просто грандиозной. Её отец устраивает приём в загородном клубе. Говорят, будет даже мэр города. Алевтина замерла, услышав знакомое имя. Андрей. Брат Сергея. Жених. Её рука невольно легла на живот под тонкой тканью платья. Она почувствовала себя ещё более чужой и уязвимой в этом мире больших денег и династических браков. Здесь всё решали капиталы и связи, а её маленькая тайна была бомбой замедленного действия, способной разрушить не только её жизнь, но и планы таких людей, как эти.

Вика вынырнула из толпы разгорячённых гостей и схватила Алевтину за руку. — Ты чего тут стоишь как статуя? Идём! Я познакомлю тебя с мамой. Она уже спрашивала о тебе. Алевтина натянула на лицо улыбку и последовала за подругой, чувствуя на себе тяжёлый взгляд отца Вики, который, казалось, рентгеном просвечивал её насквозь, оценивая не стоимость платья, а её происхождение и перспективы.

***

Алевтина шла за подругой сквозь толпу нарядных людей и чувствовала на себе оценивающие взгляды. Она знала этот взгляд — точно так же на неё смотрела Ангелина Эдуардовна. Взгляд, который взвешивал стоимость её одежды и прикидывал её ценность как актива в портфеле Сергея.

Вика, словно ледокол, уверенно прокладывала путь сквозь толпу гостей, таща за собой упирающуюся Алевтину.

— Мам! Лиза! Вот она, моя спасительница! — воскликнула Вика,