Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина

шли не в ту сторону. Стоило прекратить думать о Юн Хо и том, как она снимает с него одежду. Это было за гранью добра и зла, отчего даже внутренняя волчица проснулась и уставилась на своего нареченного в ожидании.

– Не обязана, – кивнула Су Ен и тяжело вздохнула. Часто ли она слышала подобное в свой адрес? Вообще-то нет. Обычно и отец, и У Хек говорили ей об обратном: ты должна заботиться о своей репутации, должна выходить в свет, а не забиваться в угол, должна жить эту жизнь. Но что, если имена не давали жить, а лишь позволяли терпеть все, что пролетало мимо? В такие моменты хотелось подняться на гору и заорать во все горло.

– Разворачиваемся?

– Нет, я должна быть на выставке. – И это убивало ее больше, чем любой из выходов на ринг. Возможно, после этого безумного вечера она наведается в клуб, если не будет вымотана.

Как и ожидалось, в галерее было столько людей и перевертышей, что, только переступив порог, Су Ен захотела вернуться в уединенность машины, где пахло ментоловыми леденцами и зеленым чаем.

– В следующий раз откажусь, – буркнула Су Ен, кинув взгляд на Хван Юн Хо. Его непроницаемый вид не позволял сказать, о чем он думал. Скорее всего, он оставался безразличен ко всей этой толпе высокомерных идиотов, расхаживающих с бокалами шампанского в руках.

Чего нельзя было сказать о Су Ен. Она улавливала присутствие каждого. Вокруг было столько лиц, что казалось, будто она и без прикосновений слышит имена. Жуткое чувство, от которого можно было избавиться, лишь проведя наждачкой по внутренностям.

– Су Ен! – Звонкий голос заставил ее вздрогнуть и отпрянуть. Она была слишком напряжена, чтобы мириться с прикосновениями даже того, кто отзывался звенящей тишиной в голове. – Ты все-таки пришла! – У Хек сделал вид, что не заметил, как Су Ен отстранилась от протянутой им руки. И тут же, будто защищая от посторонних, положил ладонь на ее поясницу.

Именно сегодня внимание У Хека отчего-то раздражало Су Ен. Слишком близко, слишком много прикосновений и слишком шумно. Что бы У Хек там себе ни представлял, это заставило внутреннюю волчицу недовольно оскалиться.

Сама того не осознавая, Су Ен искала своего телохранителя, будто он мог избавить ее от всех неприятностей. Взгляд угольно-черных глаз Юн Хо заставил ее замереть. Она, конечно, предполагала, что волколаки ревностно относятся к своим нареченным, но и представить не могла, что безэмоциональное лицо Хван Юн Хо может стать настолько пугающе угрожающим.

Ох, если бы в этот момент У Хек повернул голову в сторону волколака, что стоял неподалеку от Су Ен, художник бы тотчас убрал свою лапку, дабы не лишиться пальцев. Су Ен незаметно ущипнула друга, желая избавиться от его руки до того момента, как Юн Хо слетит с катушек, но У Хек только скривился.

– Ты бы мне не простил, если бы я осталась дома, – шикнула Су Ен, скидывая с себя руку нерадивого художника. – А теперь я не могу простить тебе, что мне приходится терпеть твое общество.

– Ты такая злая, нуна[11]. – Стоило У Хеку так назвать Су Ен, как ее желание врезать ему по голове чем-нибудь тяжелым, например, вон той статуэткой, увеличилось. – Неужели не пришла бы, даже зная, что здесь выставляется твой портрет?

– Да. – Су Ен цокнула языком, подходя к одной из картин. На стене в ряд висели портреты, на которых У Хек изобразил настолько яркие человеческие эмоции, что разглядывать их хотелось час за часом. Жаль только, что разговоры посторонних людей мешали Су Ен наслаждаться.

– Хватит ко мне липнуть! – зашипела она, искренне пытаясь сдержать рвущийся наружу рык.

Ее услышал У Хек и еще один крайне угрюмый волколак, который следовал за Су Ен, словно тень, сохраняя почтительное расстояние.

Су Ен, стараясь держать раздражение на поводке, заметила ухмылку на лице Хван Юн Хо. Она призналась себе в том, что наблюдать за волколаком в людном месте было отличным развлечением.

– Здесь не так много… – У Хек заткнулся на полуслове, стоило только Су Ен обжечь его взглядом. С каких пор этот паршивец перестал держать рот на замке? Кажется, пора ему напомнить, что если он продолжит свою гребаную неуместную мысль, то Су Ен либо уедет, либо действительно чем-нибудь его ударит. И второй вариант был куда более вероятным. – Су Ен…

– Все в порядке. – Она отмахнулась от слов друга и опустила плечи. Последние дни выдались настолько безумными, что у нее просто не оставалось сил, чтобы с кем-то ругаться или спорить. Она сдалась. На этот раз госпожа Кан Су Ен собиралась плыть по течению, даже если это самое течение унесет ее в открытый океан. Но сейчас она знала, что, поступи она так, Юн Хо, пообещав быть неподалеку, последовал бы за ней.

К тому же сложно было не понять: Сон У Хек не хотел показаться грубым или капризным. Он просто хотел, чтобы подруга была рядом в важный для него момент. И только Су Ен была виновата в том, что не выносила подобных сборищ. Порой она чувствовала себя социопатом, который хотел убить каждого в комнате, кто косо на нее смотрел или проявлял излишнее внимание.

Но потом Су Ен вспоминала о том, что убийство уголовно наказуемо, и внутренняя волчица сразу успокаивалась, переставая скалиться.

– С тобой хотели поздороваться, – мягко произнес У Хек.

Су Ен с головой окунулась в череду приветствий и рукопожатий, которые даже через перчатку зачастую отдавались шепотом или гомоном в голове.

Хотелось убежать.

Но вместо этого она улыбалась новым лицам. Люди. Перевертыши. Сплошные фальшивые улыбки, от которых мутило.

В какой-то момент, когда У Хек беседовал с кем-то из гостей, Су Ен удалось найти место, где почти никого не было. Здесь висела крайне тоскливая картина. С полотна на Су Ен смотрела грустная женщина средних лет. Она улыбалась одной из тех улыбок, за которой пряталось столько невысказанной и раздирающей душу боли, что у Су Ен что-то дернулось внутри. На дне желудка закопошилась маленькая рыбка, которая чувствовала то же самое, что и незнакомка с холста.

– Интересно, какая у нее сложилась история. – Сделав глоток шампанского, Су Ен отвернулась от картины и тут же нашла глазами неподвижный силуэт волколака. Он стоял в нескольких шагах от Су Ен и время от времени оглядывался по сторонам. Складывалось ощущение, будто Юн Хо во всем искал опасность, хотя здесь Су Ен была в большей безопасности, чем в самом надежном сейфе.

– Эта картина