Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца - Иман Кальби

Я глубоко и порывисто дышу.

Ключевое тут все — таки последнее.

«Что нас ждало бы».

А точнее — ее.

Она о себе думала...

Говорят, если человек пережил голод, он всю жизнь даже при изобилии будет сушить сухари и тайно делать запасы еды. Это из инстинктивного и бессознательного.

Может и с матерью так. Может она и правда так сильно обожглась.

Но только это не отменяет того, что я другая...

- Мам... - говорю я твердо, переставая гипнотизировать белую стену, — реши по чести и совести все свои договоренности с Зауром. Прошу тебя по — человечески. Мы обе теперь знаем, что тебе ничего не угрожает и никто тебя никуда не посадит, что те приставы были ряжеными. У тебя есть квартира в республике, есть его подарки и сбережения. Вот этим и распоряжайся.

Продай ее, купи в Москве, если хочешь... Не мне тебе советовать, потому что я к твоему добру не хочу иметь никакого отношения, но все то, что ты выцыганила у Заура за меня, верни. Я больше ни о чем тебя не попрошу.

Только об этом. Просто если ты правда любишь, сделай так. И я сейчас не как дурочка недальновидная говорю. Наоборот, очень даже дальновидно. Я не хочу, чтобы этот человек ко мне как в вещи относился, как к дешевке. А наличие всех этих купленных за его счет благ только на такие мысли и наталкивает. Верни. Будь достойнее. Ренат ведь может смотрит на тебя сверху и просто в шоке от того, кого реально любил...

- Опять любовь... - недовольно фырчит она, — что ты заладила про эту свою любовь?! Дура ты, Наташка! И не говори мне только, что ты в этого Заура влюбилась! Это вообще буде полный швахт тогда! Уж лучше тогда беги от него и строй свою жизнь сама!

- Пока, мам. Не хочу больше с тобой говорить и в твоих советах тоже больше не нуждаюсь.

Кладу трубку, не дожидаясь ее реакции.

Устала. На виски сильно давит.

Надо лечь спать, хоть немного выдохнуть. У меня к третьей паре сегодня в институт — лекцию поставили для всех магистрантов консультационную.

Заснуть все — таки получается. Чисто физически меня вырубает.

А когда встаю и начинаю потихоньку собирать себя по кусочкам, чтобы поехать в универ, вижу на телефоне странное сообщение...

Идрис Кадиров стоит на пороге, спокойно и уверенно глядя прямо на меня.

Мужчина, который одним своим появлением вселяет страх в сердца людей. Тот, чья болезненная одержимость делает меня изгоем в собственной семье. И теперь он пришёл за тем, что считает своим по праву.

За мной.

Глава 18

- Здравствуйте, Ирина Идрисовна, — произношу слегка растерянно. Мне всегда давалось тяжело переходить с преподавателями на более короткую ногу — потому и учиться всегда предпочитала и сама, не задабривая учительский состав подарочками, чтобы было легче, как всегда учил дядя Ренат. Все потому, что даже подарить этот самый подарочек — перешагнуть черту, уйти в какую — то большую неформальность было несоизмеримо сложно.

И потому сейчас в дверях моего преподавателя по английскому чувствую себя неуютно, сжимая в руках пакетик с небольшой вазочкой.

Ирина Идрисовна жила одна. Знали об этом все, кто у нее учился. Сын давно вырос, уехал в какой — то город в Поволжье, и особо не приезжал. А она была примером элегантности, вежливости и шарма. Вот только все перешептывались за спиной, что одинока. Для Кавказа это почти приговор — остаться в пятьдесят без семьи и главное — внуков — было смерти подобно.

Когда она позвонила и пригласила в гости на день рождения, я даже опешила. Да, я была сильной студенткой и она всегда мне симпатизировала, но вот так… с порогу…

Сомневаться в том, чтобы отклонить приглашение уважаемого мною человека не приходилось.

Времени было немного. Я забежала в ближайший бутичок с оригинальными сувенирами, приобрела милую на мой вкус безделицу и поспешила в гости.

Даже хорошо, что предоставилась такая возможность. Как минимум не буду думать о всех тех, ужасах, что надо мной разом нависли. Не буду думать о Зауре…

На удивление, за небольшим столом в приятной гостиной, утонувшей в книгах и милых безделицах, придающих интерьеру неповторимый женский флер, еще трое…

Все это люди сильно старше, не моего возраста, теряюсь…

- Наташенька, не тушуйся, проходи, — говорит Ирина Идрисовна, — это мои близкие друзья. Семейная пара профессорская Магомед Эльманович и Эльмира Гаджиевна, мы с ними вместе в ин язе начинали, а еще Зиявудин Омарович, наш крупный спонсор и очень уважаемый человек в республике. Это Наталья, друзья, моя лучшая студентка.

Поворачивается на меня, добродушно улыбается.

- Ты прости, я не предупредила, что еще будут гости. Сама не ожидала. Я улыбаюсь, смущенно киваю. Посижу чуток для виду из уважения и сразу же смоюсь…

Внутри как — то не по себе, хоть вроде как совсем не делаю ничего плохого…

Стол вкусный, но без изысков. Разговор льется мягко и непринужденно. В ход идет коллекционный коньяк, который принес Зиявудин Омарович. Я все больше молчу и улыбаюсь. Неудобно. Для виду гости то и дело задают какие — то дежурные вопросы и мне — просто потому, что неудобно, что я робко отмалчиваюсь, видимо.

Я то и дело посматриваю на часы…

- Ирина Идрисовна, я, наверное, пойду… — говорю тихо.

Она лишь цыкает языком.

- Ты что? Я такой десерт замечательный испекла! Пойдем на кухню, поможешь мне чай заварить!

Ухожу вслед за хозяйкой. Попутно ловлю глазами вызов от Заура. Отвечу, как положу трубку. Водитель при мне. Он все равно знает, что я в гостях у учительницы.

- Дорогая, разложи порезанный торт по тарелкам, — деловито направляет моя преподаватель.

В этот момент в смежной с кухней и гостиной лоджии на кухне появляется тот самый Зиявудин Омарович. Закуривает. Чувствую на себе его взгляд.

- Ты падчерица Рената, Наташа? — спрашивает он, смотря с прищуром, — как дела у тебя после его кончины?

Я замираю на мгновение с блюдцем в руках. Внутри все нервно бьется. В голову мысли всякие нехорошие начинают лезть. Что ему надо? Почему спрашивает?

- Все хорошо, спасибо. Доучиваюсь…

- Его семья помогает? Заур? — усмехается он и делает затяжку.

- Да, — отвечаю и тут