Темное королевство - Джаггер Коул

Как я уже говорил, я не просто предполагаю, что в Оливере есть нечто большее, чем видит остальной мир. Я знаю, что это так, потому что он явно хочет играть в темноте. Он просто не хочет, чтобы об этом узнали.

Он даже использует свою компанию, которую он назвал Golden Crown LLC, чтобы тайно инвестировать туда, где он не мог бы открыто инвестировать деньги. Это название было большим знаком для людей, которые считают его Золотым мальчиком.

Хиггинс еще не совсем сбился со следа.

— Послушай, Адриан, не обязательно, чтобы это был только ты. Если он тоже заинтересован, я уверен, мы можем...

— Он не заинтересован.

Чушь. Оливер собирается разбогатеть также, как и я, на этой сделке.

На секунду я вспоминаю свои первые дни в Lords College of Business, только что из Аскота, оплакиваю потерю отца и с головой ныряю в темный, мутный мир империи моего дяди.

Частью этого прыжка в глубину был план поднять наш бизнес туда, куда ни он, ни мой дед, ни кто-либо из Кросс до них его не поднимал: в гребаную стратосферу.

Потому что, как я уже сказал, в тени можно сделать много денег. Но вчетверо больше можно заработать в открытую, если у вас есть карты для игры.

Мы с Хиггинсом проводим еще час, изучая некоторые контракты, просматривая прогнозы и в целом прорабатывая остальные детали, прежде чем он закрывает дело. Но я вижу, что его что-то беспокоит. Я откидываюсь в кресле с едва скрываемым весельем на лице.

— Да?

Он неловко прочищает горло.

— Послушай, Адриан, есть кое-что, что ты должен знать.

— Что?

— Есть... — Он снова кашляет. — Другие стороны, заинтересованные в этой сделке.

Я хочу зарычать на него, чтобы напугать его и вернуть в строй. Но вместо этого я просто поднимаю бровь.

— Мы уже говорили об этом, Мартин.

— Стороны с глубокими карманами, Адриан.

— Глубже, чем у меня?

Он красноречиво поднимает плечи.

— Хиггинс... — Я рычу, в моем тоне звучит предупреждение.

Он слабо улыбается.

— Послушай, я говорил со своим советом директоров, и мы хотели бы остаться в рамках соглашения, которое мы уже заключили с тобой.

— Но? — ворчу я.

Хиггинс густо сглатывает.

— Прости, это просто бизнес...

— Мартин, просто скажи мне. Я знаю, что есть переломный момент, когда более глубокие карманы перевешивают страх твоего совета директоров передо мной.

Он пытается усмехнуться. У него не получается.

— О, Адриан, они не боятся...

— Боятся.

Хиггинс слабо улыбается.

— Теперь почему бы тебе не сказать мне, кто, черт возьми, эти другие стороны.

— На самом деле есть еще две заинтересованные стороны. Из-за желания клиента сохранить анонимность, боюсь, я не могу назвать ни одну из них.

Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. Или перелезть через стол и выбить из него это желание.

— Но второй... — он застывает, нахмурившись. — Ну, я могу категорически заявить, что мы не хотели бы связываться с ним, но...

Это значит, что это кто-то темный. Темнее меня, или, по крайней мере, кто-то более открытый, чем я.

— Ну? — Я огрызаюсь сквозь стиснутые зубы.

Хиггинс снова нервно прочищает горло.

— Киллиан Килдэр.

Сукин сын.

Соперник. Точнее, противник, где единственная причина, по которой мы не убиваем друг друга на улицах, заключается в том, что его отец и мой дядя были уравновешенными, умными людьми, которые заключили своего рода перемирие.

Перемирие, которое, однако, Киллиан, похоже, стремится разорвать с тех пор, как три года назад он сменил своего отца.

Киллиан Килдэр — мой ровесник в làmh dheas dhearg. Что в переводе, если вы не знаете гэльского а я, черт возьми, точно не знаю, означает Красная правая рука, ирландская мафиозная семья, по размеру и размаху схожая с семьей Кросса.

В идеальном мире у нас с Киллианом было бы соглашение, подобное тому, что есть у нас с Альфи.

Ну, нет. В идеальном мире я бы запустил его на гребаное солнце, потому что он социопат с проблемами гнева, тревожным увлечением Макиавелли и черной дырой там, где должен быть любой моральный компас.

Киллиан из тех людей, которые с удовольствием смотрят, как горит мир, потому что им нравится, как пахнет дым.

А это плохо для всех и для бизнеса в том числе.

Но я отвлекся.

Пока что у нас перемирие. Он занимается своими делами, я — своими. И, по крайней мере, уже несколько поколений на улицах между нами не проливается кровь.

Но все может — и изменится в один миг, если он хоть на секунду задумается о том, что собирается вмешаться в мою сделку с Хиггинсом.

— Я говорю тебе это, Адриан...

— Потому что ты хочешь, чтобы я его отпугнул, я знаю. Потому что ваш совет директоров может бояться меня, но, по крайней мере, я — дьявол, которого они знают.

Хиггинс слабо улыбается мне.

— Всегда лучше, чем дьявол, которого ты не знаешь, Адриан.

Разве это не гребаная правда?

Я резко встаю, застегивая пиджак.

— Если я успешно устраню эту... проблему... вы скажете первому заинтересованному лицу, чтобы он шел на хрен.

Хиггинс делает храброе лицо.

— Ну, конечно, Адриан, я с тобой. Я передам это совету директоров...

— Ты засунешь это им в глотку, — тихо прорычал я.

Я протягиваю руку, которую Хиггинс нервно пожимает.

— Ты придешь на ежегодное торжественное собрание инвесторов через несколько недель?

— Заключи эту сделку, Мартин, — прорычал я.

Я поворачиваюсь и выхожу из офиса.

Киллиан Килдэр регулярно нарушает наше перемирие. Его люди постоянно занимаются делами на границах моей территории. Он словно одержим, ждет, когда я или кто-то из моих людей сглупит, всадит в кого-то пулю и начнет войну, которой он так отчаянно хочет.

Дело не только в том, что он жаждет власти и денег, ведь и того, и другого у него предостаточно — хотя и не так много, как у меня. Так почему? Честно говоря, я не знаю, но подозреваю, что это потому, что в глубине души Киллиан просто чертовски ненормальный психопат, который получает удовольствие от насилия даже больше, чем я.

Он один из тех людей, которые живут в нестабильности. Поэтому я твердо решил не уступать, потому что отказ ему в этой нестабильности это самый большой «пошел ты», который я могу ему дать.

Но я также могу похвастаться нашим перемирием. Как я и собираюсь сделать, когда без приглашения подкатываю прямо к входной двери The Weeping Banshee, где Киллиан вершит