Я призываю силу! 2 - Лана Шеган

кровати. Диана во всем винил своего сына. И даже не подходила к двери, за которой был ее ребёнок, так был велик в ней страх быть выпитой. Я даже немного злорадствовала, пусть побудет в нашей измарной шкуре, когда все встречные высокородные мечтают тебя сожрать.

Мне пришлось кормить ребёнка, потому что хозяева категорически отказались это делать. В свете вечерних событий я их не могла винить. Ян метался в постели весь мокрый с жаром, не узнавал нас, лишь шептал какой — то бред. Хозяева сидели на кухне, готовили еду и вообще старались не показываться на верхнем этаже. А Диана как тот мул, не выходила из комнаты и на все мои уговоры, что ребёнок ее, и она должна о нем заботиться, так как ему всего лишь три года, визжала, что к отродью не подойдет.

Был уже обед. Я попыталась напоить бульоном Яна, но он выбил из рук тарелку, когда стал размахивать конечностями и что — то кричать. Видеть его в таком состоянии было страшно. Глаза ввалились и словно смотрели сквозь тебя. Единственный раз я расслышала его шепот, когда он сказал: «Лейра»

Я тогда подумала, что он что — то хочет попросить, но он крепко ухватил меня за руку и словно погрузился в забытье.

— У него это бывает, — брезгливо сказала, заходя в комнату бывшего мужа высокородная, — к вечеру пройдет.

— Могла бы помочь, — сказала я.

Диана фыркнула:

— Хватает, что я сижу тут.

— Как ты можешь, это твой сын, — сказала я, — он не виноват, что таким родился, в этом ваша вина

— И не моя, — тут же сказала Диана, потом чуть напряглась, видимо клятва сразу предостерегла не открывать лишний раз рот, — Хочешь, нянчись с ним сама, разрешаю и метнув длинным подолом по полу, вышла из комнаты.

Я вытерла пот с лица Яна и прикрыла его одеялом. Может и правда к вечеру пройдет, но все это странно, моя лечилка ничего не дала. Паучки пробежались по Янсвару и отхлынули назад с писком раз воплощаясь. Гадство какое — то, Марик спит, не добудишься, а у меня кусок в горло не лезет, как подумаю, что в соседней комнате сидит голодный ребенок. Я, конечно, понимала, что непонятная сила мальчишки опасна и я могу стать его жертвой, но мне не привыкать. Поэтому взяла поднос с едой и пошла в комнату ребенка.

Он сидел на кровати обхватив коленки и смотрел на стену. Когда я вошла, повернул голову и посмотрел на меня черными глазами.

— Я принесла тебе еды, — сказала Лейрану, надо же имечком одарили, — можно, я тебя Лей буду называть, кстати, меня также зовут Лейра.

Я еще что — то болтала, чтобы разбавить тягучую тишину вокруг, и расставляла тарелки на столе.

— Ну чего ты, — показала рукой на приготовленные блюда, — давай иди сюда, будем есть.

Посмотрела на ребенка другим взглядом, аура была спокойной без этих жутких щупалец.

Мальчик слез с кровати и потопал к стулу. Я не чего не понимаю в детях, но он показался мне таким маленьким и несчастным, что в сердце кольнуло болью. Я знаю, что такое любящие родители, и знаю, что мне в детстве повезло, и, хотя сейчас горько что их нет рядом, я вспоминала только с благодарностью. У детей должно быть детство, даже если они монстры. Особенно если они монстры.

Я отодвинула стул и бесстрашно подсадила мальчишку, пододвинула стул поближе к столу.

— Это бульон, — всунула в руку ложку, — Сначала съешь его, он полезен и хорошо восстанавливает силы.

Мальчишка поднял на меня глаза, и черные бровки его нахмурились.

— Ты не любишь бульон? — спросила я и пододвинув стул, села рядом, — Я вот люблю. Особенно если посыпать специями и пить его вприкуску с мясом или вкусной лепешкой. Хочешь, покажу как, — и не дожидаясь ответа, ухватила с тарелки кусочек мелко порезанного мяса, взяла вторую ложку, зачерпнула полную бульона. Уж не знаю, что на меня нашло, это как дергать тигра за усы. Лейран проводил взглядом мою ложку и замер, когда я прикрыла глаза и проглотила бульон:

— У — у–у, — какая вкуснятина, давай пробуй, а то я не удержусь и съем все, что тебе принесла, — улыбнулась мальчишке.

Тот наконец, что стал есть, я перевела дыхание, стала за ним наблюдать. Надо сказать, что при близком рассмотрении поняла, что в будущем Лейран будет красивым мужчиной. Хотя, чего ожидать от таких родителей. Черноволосый, с правильными аристократическими чертами лица, еще по — детски припухлые щечки, но уже сейчас видно, что красиво очерченные губы и подбородок у него от Яна.

Мальчишка, видимо, почувствовал, что я его рассматриваю, и перестал есть, уставившись в ответ.

— А ты красавчик, — сказала я ему, — вырастишь, все девчонки будут твоими.

Потом готова была сама себе по голове постучать, нашла, о чем с ребёнком говорить дурында. Он вообще понимает, что я ему говорю. Но Лейран продолжил есть и даже брал мясо и хлеб, словно проверял на веру мои слова.

Когда он наелся, то отодвинул тарелку и повернулся ко мне выжидая.

— Какой молодец, — похвалила ребёнка, — ты сделал то, что я не всегда могу, съел весь бульон, теперь в тебе есть сила гулять и играть.

Мальчишка тут же легко спрыгнул со стула и ухватил мою руку. Его ладошка была жгуче холодной, словно коснулась куска льда, но не подала вида, лишь улыбнулась ребенку. Вот кто тебя Лейра за язык тянул, сто процентов он намылился гулять и играть. Я вздохнула:

— Ну наверно немного погулять на улице можно.

И мы пошли гулять. От двери отскочила Диана:

— Зачем ты его выводишь, Лейра, даже не думай, — сказала она, широко открыв глаза.

— Отстань Диана, ты сама мне отдала все права на сына, хотим гуляем.

Высокородная заскочила в свою комнату:

— Смотри, тебя спасать будет некому.

— Ты за меня беспокоишься, — язвительно спросила я женщину, — Как мило.

В саду было тихо и спокойно, я медленно водила по дорожкам мальчишку и рассказывала ему про подземные города. А что я еще могла рассказать. Потом вспомнила, что есть еще сказки и когда мы вошли в беседку, усадила Лейрана на качающуюся скамейку стала рассказывать ему сказку про «Али — бабу и сорок разбойников», вот что первое в голову пришло, то и стала. Мальчишке нравилось. Он слушал мой рассказ и мерно качался, правда мою руку не выпускал. Я проверила уже сто пятьсот раз, но его аура была спокойна, и силы он с меня не тянул. Поэтому