Цена любви и мести - Анастасия Разумовская

— Я не хочу, — прошептала девушка. — Не хочу. Не хочу!

Кровать показалась ей гробом. Принцесса вскочила, подошла к двери, прислонилась к ней лбом.

— Не хочу, — повторила тихо. — Может быть, жив Эйв. Он старший. Он мужчина. А я… я найду Дайна, и мы убежим отсюда. Просто убежим. И не будем мстить и… И, может быть, я смогу всё это… забыть. Когда-нибудь.

Ей ответила тишина.

Ирис вспомнила себя во сне: ледяную, бездушную, охваченную ненавистью.

— Не хочу.

Она открыла дверь и проскользнула в коридор. Замерла.

После купания старая Аарха смогла раздобыть для «вещи» простую домотканую рубаху, шерстяную полосатую юбку и шерстяной корсаж. Куда ведьма дела грязные вещи, Ирис не знала. Грубая одежда колола и натирала нежную кожу, но зато в ней было тепло, и она была чистой.

Темноту коридора немного рассеивал свет масляных ламп.

А в Большом дворце было проведено электричество. Оно мигало, и лампы приходилось менять каждые два часа, но зато это была цивилизация. Восковые свечи во дворце тоже использовались, ведь они были намного дешевле новомодного электричества. И пахли мёдом. А не прогорклой дрянью. Ирис поморщилась.

Охрана в коридоре почему-то отсутствовала.

Девушка на цыпочках прокралась к лестнице и замерла, размышляя. Куда могли деть Дайна? Вряд ли брат был на том же этаже, что и сестра — она бы услышала. Не посадили же его под замок в подвале? Хотя… Ширан мог. Безжалостный до жестокости, бездушный до состояния камня. Если Ирис убежит без брата, то герцог просто расправится с Дайном. И рука не дрогнет убить малыша. Если останется — он либо сломает её, лишив воли и разума, превратив в животное, радующееся любой ласке жестокого хозяина.

Но где искать?

Она задумчиво пошла вниз по лестнице, медленно, прокручивая в голове различные варианты. Первый этаж — это всегда хозяйственные службы. Кухня, прачечная, швейная… Здесь могут быть залы, например, бальный. Или для фехтования. Под них отводится парадная часть, но…

Замок Неупокоенных Душ был небольшим, очень компактным.

— Вряд ли первый этаж отдан под хозяйственные дела, — прошептала Ирис, спускаясь всё ниже и ниже. — Вряд ли. Слишком мало места… внутренние флигели, полуподвалы — да. Первый этаж: парадные залы, фехтовальный, тронный… Второй — жилой. Третий — жильё для слуг. Наверняка так… А тогда — где Дайн?

— Он наотрез отказался отвечать, — донёсся до девушки незнакомый хрипловатый, простуженный голос.

Ирис замерла. И вздрогнула, услышав ледяной ответ:

— Хорошо. Проведи меня.

Ширан. Ей тотчас захотелось броситься обратно, но...

О ком они говорят? О Дайне? Или… А вдруг враги нашли Эйва?

Удаляющиеся шаги заставили девушку прервать раздумья. Она на цыпочках побежала следом, придерживая юбку. Глубокая ночь, а герцог не спит. Неспроста же, верно?

Вскоре пленница увидела красный свет… факелов? Это же факелы? Однажды на каком-то ночном карнавале Ирис видела факельное шествие. Быть там несовершеннолетней принцессе не полагалось, но она упросила Эйва взять её с собой тайком. И вот там был такой же неровный свет, резко делящий мир на кровь и мрак.

Девушка замедлила шаг.

Подвал. Грубые, почти необтёсанные плиты. Красноватый свет вильнул влево. Ирис порадовалась, что на ногах мягкие тапочки, позволяющие двигаться бесшумно, и пробежала за ним. Низкие тяжёлые арки, серый камень. И шаги — жёсткие, властные. Даже если бы она не слышала голос герцога, угадала бы Ширана по шагам. Наверное, именно так ходит смерть.

Грохнула дверь, стукнулась о камень железом. Ирис замерла.

— Ваша Светлость, — прогудел кто-то в нос.

Девушка выглянула из-за угла. Увидела, как мелькнул в низких дверях край тёмно-синего, сейчас казавшегося чёрным, плаща. Спутник Ширана, очевидно, шёл впереди — его не было видно. Ирис подбежала к двери. Замерла, вслушиваясь, но какое-то время не могла различать звуки из-за стука сердца и гула крови в ушах. Прижала руку к груди, стараясь успокоиться.

Звонкий шлепок. Глухое рычанье. Ирис любопытно вытянула шею и увидела…

Спину герцога в рыже-красных всполохах света.

Чуть не упала, отшатнувшись. Сообразила: если Ширан стоит спиной к ней, значит, не видит её, и всё же вжалась в дверь.

— Порядочный человек не избивает того, кто связан, — послышался треснутый голос из пересохшего горла. — Вы подлец, Ваша Светлость. Можете пытать меня, я вам ничего не скажу.

Что-то шоркнуло, послышался скрип. Герцогу дали кресло?

А в следующий миг Ирис прижала ладонь ко рту, давя крик. Это же… это же… Крог! Несмотря на искажённый голос, она узнала одного из друзей Эйва. Сокурсник, собутыльник. Милый мальчик с пшеничной волной густых волос и немного мечтательным взглядом эмалево-голубых глаз. С виду — романтик, по шуткам — прожжённый циник. Откуда он здесь взялся?

— Вот как? — уточнил герцог.

— Вы не заставите меня…

— Ойс, передвинь стол к молодому человеку. Прибей руки.

Что?!

Ирис снова заглянула в распахнутую дверь. Грузный мужчина, поражающий шириной плеч, поставил перед парнем, привязанным к креслу, грубо сколоченный стол. Взял одну руку, молча надел на неё странное приспособление, похожее на наручники. Положил на столешницу. Махнул тяжёлым молотом. Ирис зажмурилась. Удар. Но никакого хруста и крика. Она решилась приоткрыть глаза. Догадалась: прибивали не руку, а сами наручники. Перевела дыхание.

Герцог восседал на кресле, спиной к входу, и казался застывшей каменной статуей. Справа от него стоял ещё мужчина, видимо, тот, простуженный. У него были светлые коротко стриженые волосы. Больше Ирис ничего не могла разглядеть.

Второй удар зафиксировал несчастному левую руку. Герцог повернул лицо, принцесса увидела профиль и тотчас спряталась.

— Да. Это. А теперь слушайте меня, эль Сирэн. Мне нужны имена всех любовниц принца Эйва. Замужних, незамужних, вдов, дам, простолюдинок, шлюх. Баэрд, приготовь бумагу и карандаш.

— Я. Вам. Ничего. Не скажу, — зло выдохнул Крог.

Как в этот момент Ирис им гордилась!

Она помнила, что Крог, в отличие от других мальчишек, любил играть с сестрой друга в прятки. Он же научил её картам. А пару раз прыгал по ступенькам с принцессой на своих плечах. Семилетняя Ирис визжала, захлёбываясь от восторга, и, конечно, вечером была наказана «за неподобающее поведение». Эйв тогда украдкой притащил сестрёнке, запертой в спальне, кусочек пирога с черникой.

— Начинайте, — равнодушно велел герцог. — Эль Сирэн, когда будете готовы, дайте знать.

Судя по голосу, он уже отвернулся от стены, и принцесса снова решила выглянуть. Голова Крога лежала на столе, зафиксированная странной металлической рамкой, с выгнутой полосой, обхватывающей сверху голову несчастного, и ручкой сверху, наподобие как у мясорубки.

Мужчина с