Скандальный лорд Деа - Стефани Лоуренс

прав. — Он посмотрел на платье, которое она удерживала перед собой как щит. Одно движение — и оно упало на пол. — Я помню, как на следующее утро думал: «Я не знаю этой женщины. Она слишком страстная, слишком непосредственная, а ее лоно очень узкое».

Эбби судорожно вдохнула и попыталась отстраниться, но Эдриан лишь подошел еще ближе, так, что ее сорочка касалась его рубашки и терлась о ее кожу, внезапно ставшую столь чувствительной.

— Я был прав, — продолжил Эдриан. — Потому что в первый раз ты была не такой… — он опустил взгляд на ее грудь, а затем ниже, чуть отклонившись назад, — …страстной. Я все помню. Из огромного числа женщин, которые у меня были, я помню только тебя. Шестнадцатилетнюю. Страстную, требовательную, непокорную. С длинными ногами, тонкими пальцами, небольшой грудью… Удивительно, что я не сразу узнал тебя в темноте.

Снова поймав ее своим янтарным взглядом, он продолжал наступать, вынуждая Эбби пятиться. Уголки его губ слегка изогнулись.

Эбби попыталась остановиться, но Эдриан заставил ее сделать еще один шаг назад и прижал к краю кровати.

— Эдриан… — Эбби хотела, чтобы ее голос прозвучал твердо, но это было больше похоже на мольбу.

Он склонился над ней. Она попыталась сдержать дрожь, когда его губы коснулись мочки ее уха и скользнули ниже.

— Страстная, милая, непосредственная — и дурманящая…

Эбби чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала, как он вдыхает ее запах.

— Никто, кроме тебя, Эбби. Никто, кроме тебя.

Девушка закрыла глаза, ощущая, как ее разум заволакивает туманом, и пытаясь противиться этому. Она не могла снова принадлежать Эдриану. Касаясь губами ее кожи и обнимая за спину одной рукой, Эдриан слегка пошатнулся и ухватился другой рукой за столбик кровати. Запрокинув голову, Эбби схватилась за его плечи, чувствуя под тонкой тканью рубашки стальные мышцы.

— Эдриан, это ошибка.

Он перестал ее ласкать.

— Это никогда не было ошибкой — ни восемь лет назад, ни в ту ночь, когда бушевала метель. Ни сейчас.

Эбби открыла глаза, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Желание, которое она увидела в глазах Эдриана, потрясло ее. Неужели он всегда желал ее так сильно?

— Я знаю, той ночью со мной была ты.

Казалось, что с каждым вздохом его взгляд, его лицо становятся более решительными. Губы Эдриана изгибались, и Эбби знала, что это не просто улыбка.

— Это было ошибкой, — выдохнула она. — Я не думала… не ожидала…

— Что я займусь с тобой любовью? — Эдриан приподнял бровь.

— Да! Я просто хотела согреть тебя!

— И это тебе определенно удалось. — Его улыбка стала шире. — Но одного я не могу понять…

Эбби готова была отдать все на свете, чтобы он сейчас ушел прочь вместе со своими вопросами. Но она знала, что Эдриан не сделает этого.

— Чего?

— Если ты не хотела заниматься со мной любовью, то почему не остановила меня?

Ей следовало потребовать, чтобы он ушел.

— Потому что я спала и не проснулась, пока… Ты задрал мою ночную рубашку, и тогда я уже не могла рассуждать здраво! — Эбби инстинктивно прикрыла грудь руками. — Ты очень хорош в постели, и тебе известно, что я… не могу думать… при этом.

Эдриан покачал головой.

— Ну уж нет. Это моя реплика. Я отлично помню тот случай на болотах. У руля тогда была ты. Я и думать не смел ни о чем, кроме того, чтобы коснуться твоего тела, и опомниться не успел, как был уже внутри тебя! Что же до ночи, когда бушевала метель… — Он замолчал, перебирая воспоминания и ища слова, чтобы описать ее смелость — как двигались ему навстречу ее бедра, как она жаждала его, принимая в себя…

Видимо, Эбби прочла это в его глазах. Она застыла.

— Не важно. Это была ошибка! Я не хотела этого!

Эдриан смотрел ей в глаза.

— Ты многим мужчинам позволяла обладать тобой?

Эбби моргнула. Ответ на вопрос он прочел в ее широко распахнутых глазах, на ее изумленном лице. Затем взыграл ее темперамент.

— Никому!

— Эбби выбросила руки вперед. — Никому, кроме тебя. Никого, кроме тебя, у меня не было! Доволен?

Эдриан ухмыльнулся, не в силах сдержаться.

Эбби больно ударила его в грудь.

— Я не попросила тебя остановиться в ту ночь, когда бушевала метель, потому что хотела тебя! Я так долго мечтала о тебе, и вдруг ты появился…

— Эбби, Эбби…

У нее перехватило дыхание, когда Эдриан, обняв, привлек ее к себе и прижал лбом к своей груди, гладя по спине.

— Все хорошо…

— Все не хорошо! Это все неправильно…

Эдриан вспомнил о том, как не так давно она ошибочно истолковала его слова.

— Нет причин так думать. Я дома и хочу остаться здесь. Мы с тобой поженимся…

— Нет!

Эбби так решительно подалась назад, что от резкого движения они оба упали на кровать. Женщина попыталась освободиться из рук Эдриана, однако он легко удерживал ее.

— Успокойся.

Но Эбби не успокоилась — она извивалась до тех пор, пока Эдриан не выпустил ее из объятий, позволив сесть, а затем ткнула пальцем ему в нос.

— Я не выйду за тебя, Эдриан Эндрю Хоусли, перестань думать об этом…

— Почему? — Эдриан озадаченно уставился на нее. — Я понимаю: ты решила, что я хочу сделать тебя своей любовницей, — хотя представить себе не могу, почему тебе пришло это в голову. Но я хочу жениться на тебе, Эбби. Я решил взять тебя в жены несколько дней назад — я ведь не знал, что ты еще не замужем, иначе подумал бы об этом раньше.

— Прекрати!

Гнев в голосе Эбби — обычно таком мягком — заставил его замолчать. Ее карие глаза пылали. Никогда раньше Эдриан не видел ее такой сердитой.

— Прекрати лгать! Мы оба знаем, что на самом деле ты не хочешь на мне жениться.

— Но я действительно хочу это сделать! — Эдриан стиснул зубы.

Эбби бросила на него испепеляющий взгляд.

— Ты не захотел жениться на мне семь лет назад. Почему ты передумал?

Эдриан уставился в ее исполненные боли глаза. Он был огорошен. Его разум отказывался ему служить. Эдриан чувствовал себя так, как будто с разбегу ударился головой о кирпичную стену. О боже! Грехи прошлого… Заставив себя не отводить взгляда, он попытался убедить Эбигейл:

— Эбби, это было семь лет назад.

Ему было всего двадцать два. Он был еще слишком юн. Не готов. Напуган. И последнее было справедливо до сих пор.

Эдриан сглотнул и добавил, стараясь, чтобы его голос не дрогнул:

— Я передумал, потому что поумнел.

Через год после того, как они переспали, его