Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Я понимаю, что любые оправдания, которые я могла бы привести в качестве объяснения, почему до сих пор этого не сделала, прозвучат неубедительно. С тех пор как появился этот воин Кенты, я сама не своя от страха, что гвардейцы Элэхи ворвутся в мою комнату и найдут доказательство того, что я виновна в воровстве, и все же я так и не смогла заставить себя сделать это.

Не имеет значения, что я восхищена этим черным клинком и мастерством, с которым он был изготовлен. Это не подарок на память, и он вообще не принадлежит мне, так что я киваю в знак согласия.

Мы едим так медленно, как только можем, в надежде что на завтраке появится Кей, но время идет и нам нужно идти на тренировку. Хотя жители в роще постепенно пытаются вернуться к повседневной жизни, они собираются в группы, и их перешептывания разносятся из каждого угла. Главный мост открыт. Двери магазинов распахнуты, но никто сегодня не совершает покупки. Торговцы стоят в дверях, но люди проходят мимо.

Дети хихикают, играя в «пиранью» и разбегаясь от двух групп, выбранных в качестве рыб-агрессоров. Те должны поймать других, чтобы увеличить количество хищников, но, когда мы приближаемся, становится заметно, что энтузиазма у них поубавилось и их голоса стали тише, а смех – не таким радостным, как обычно. Мессер бросается в гущу событий, обнимает нескольких детишек сразу, отчего раздаются крики. Он помогает им выгнать оставшуюся рыбу, пока не остается ни одной.

Ширлейн, учительница начальной школы, подходит, чтобы отчитать и Мессера, и детей, и ее тщательно уложенные волосы и стальные глаза кажутся нам такими же устрашающими, как тогда, когда мы сами были детьми. Склонив голову, Мессер выходит из игры, но улыбается.

Из-за его игры нам приходится бежать к загонам. Колокол на северной башне отбивает девять часов, отмечая смену караула и окончание завтрака.

Когда мы взбегаем наверх, Грэмбл уже выкрикивает приказы.

– Вы опоздали, а тут еще и это, – рявкает он, указывая на грязный пол арены.

Из-за временного запрета на посещение рощи никто не убирал арену уже несколько дней, но сейчас у нас нет времени разглядывать навоз и мочу, покрывающие землю, потому что мы сразу же приступаем к тренировке. Я бросаю на Мессера не самый дружелюбный взгляд, поскольку с каждым движением мои пальцы погружаются в навоз. Выглядит он раскаивающимся.

Я успеваю сделать тридцать семь отжиманий, когда Грэмбл выкрикивает мое имя. Стоя на коленях, я поднимаю взгляд и вижу его и Дюпре, стоящих возле входа.

Грозный командир машет мне рукой, приглашая подойти.

Мессер вопросительно поднимает брови, но я лишь качаю головой в ответ. Я собираю вещмешок и иду к выходу. Дюпре не произносит ни слова, повернувшись и ведя меня вниз по лестнице. Я беру бурдюк с водой и ополаскиваю руки.

Внизу меня ждет капитан Рен.

– Бринн, – приветствует он. На его лице играет вежливая улыбка, но в ней сквозит серьезность. – Прошу прощения, что оторвал от тренировки, но ты мне нужна.

– Конечно, – отвечаю я, надеясь, что вид у меня сговорчивый, несмотря на безумное желание сбежать.

– Сюда.

Мне предлагают идти впереди, пока мы направляемся к северной башне. Из темницы выходит Кей, и его вид не помогает успокоить мои нервы. Капитан останавливается, положив руку мне на плечо, и мне стоит немалых усилий не попытаться вырваться из его хватки. Он поворачивает меня к себе, пока нас еще не слышно из камеры.

Он чувствует, что я нервничаю.

– Не беспокойся, у тебя нет неприятностей. – Он улыбается, ободряя меня. – Я привел тебя сюда, чтобы ты поговорила с этим воином.

Я ошеломлена.

– Я?

– Да. Все запросы, которые мы отправили на корабль Кенты, остались без ответа, а этот воин готов говорить только с тобой.

Я перевожу взгляд на Кея, но он никак не реагирует.

– Тебе надо только войти туда и выслушать, что он хочет сказать, – говорит капитан, снова завладев моим вниманием. – Он может попытаться манипулировать или провоцировать, но ты должна оставаться спокойной.

– Чтобы внести ясность, – отвечаю я, продолжая смотреть ему в глаза, – вы хотите, чтобы я вошла туда и… выслушала его?

По его легкому колебанию я понимаю, что дело не только в этом, еще до того, как он заговаривает снова.

– Кента выслала целую армаду кораблей, и нам необходимо узнать, где она находится.

– Вы думаете, что они направляются сюда?

– Я не знаю, – отвечает он, и его взгляд перемещается на одинокий корабль на горизонте. – Но нам необходимо узнать, не являются ли этот воин и другие воины на этом корабле мятежниками против нынешней власти, или… или же нам придется приготовиться к чему-то иному.

Это серьезное испытание. Мысль о том, что мне предстоит поговорить с этим воином, вызывает у меня одновременно радостное волнение и тревогу. В груди что-то сжимается, а сердце бьется часто и гулко, но я не могу отказать ни на просьбу капитана, ни на то, что требуется моему народу.

– Хорошо, – говорю я.

Капитан Рен улыбается. Он так редко улыбается мне, что на мгновение я замираю, пораженная, но времени мало, поэтому я иду к Кею.

Он одет в форму командира.

– Я пойду с тобой. – Я киваю, чувствуя облегчение. – Если в какой-то момент тебе захочется уйти – только скажи.

Я не могу подобрать слов, так что снова просто киваю и, чтобы не показать, как у меня трясутся руки, сжимаю их в кулаки.

Кей протягивает руку к железной двери, но один из охранников останавливает его, положив руку ему на грудь.

– В камеру нельзя проносить оружие.

В растерянности Кей смотрит на меч, затем переводит взгляд на отца. Капитан Рен кивает, велев подчиниться, и Кей отстегивает с пояса меч и отдает его охраннику.

– Извините, господин, но в камеру нельзя проносить вообще никакое оружие, – повторяет охранник.

Кей на мгновение замирает, как и я, когда вижу, как он приподнимает рубашку со стороны менее доминирующей руки и достает кинжал.

Это запрещенное оружие.

Рен явно недоволен тем, что сын снова нарушил правила, но никто не произносит ни слова, и Кей вручает кинжал охраннику.

Взяв меня за руку, он переплетает мои пальцы со своими.

– Ты готова?

Я пытаюсь разделить его уверенность и делаю глубокий вдох, прежде чем кивнуть охранникам. Они отворяют дверь, и Кей входит первым, заслоняя меня собой, прежде чем я тоже вхожу внутрь.

Первое, что поражает меня, – это зловоние, еще хуже, чем то, которое исходит от загонов. Этот смрад проникает