Королева Стамбула - Ольга Владимировна Покровская

Ольга спустилась с верхней палубы вниз, отомкнула дверь в каюту. И мгновенно метнулась вперед, оттащив Ника от распахнутого иллюминатора. Тот наградил ее диким взглядом, рванулся в сторону распахнутой двери. И Ольга, не раздумывая, действуя на чистых инстинктах, перехватила его, оглушила мощным прямым ударом в челюсть, повалила на пол. Выкрикнула отрывисто:

– Ринго! Наручники!

Когда в каюту влетел бритый наголо чернокожий, Ник все еще лежал ничком на полу, а она удерживала его, прижимая коленом. Он больше не пытался вырваться, только дышал тяжело, прерывисто. Ольге же, как назло, попала в рот прядь его волос, еще соленых от морской воды и так знакомо пахнущих солнцем.

– Мисс Ольга, нужна помощь? – сверкнул очень белыми на темном лице белками глаз Ринго.

– Наручники! – нетерпеливо повторила она.

С помощью Ринго отволокла Ника к стене и пристегнула за левое запястье к блестящему поручню. Только тут ей удалось заглянуть Николасу в лицо, и Ольга, опешив от увиденного, скомандовала Ринго:

– Выйди. Я позову.

Ник плакал. Держался свободной рукой за на глазах распухавший и наливавшийся багровым подбородок, а по щекам его катились слезы. Залюбленный, изнеженный мальчик, никогда не испытывавший физической боли. Ольга почувствовала, как заныла, засаднила правая рука. Та, которой она его ударила.

Она поднялась с пола, сделала несколько шагов. Не хватало еще начать метаться по каюте. Кашлянула, сказала резко:

– Ты ненормальный? Мы в открытом море, куда ты собирался удрать?

Ник, явно стыдясь своих слез, шмыгнул носом, попытался отвернуться и сдавленно буркнул:

– Лучше в море, чем…

– В самом деле? – Ольга с интересом посмотрела на него. – Ты, правда, считаешь, что смерть лучше, чем вынужденная беспомощность? Не могу с тобой согласиться.

– Лучше, чем издевательства… – процедил Ник сквозь зубы.

И Ольга почувствовала, как ее захлестывает гнев. И на этого глупого щенка, впервые столкнувшегося с тем, что не все в жизни происходит так, как ему хочется. И на себя – за то, что, сама не зная почему, не убила его и тем навлекла на себя и свою команду ненужные проблемы.

– Дорогой мой, разве же это издевательства? – ласково улыбнулась она. – Может быть, тебя избивали до полусмерти? Насиловали? Пытали? Может быть, об тебя тушили окурки и вытирали ноги? Кстати, поверь мне, все это тоже можно пережить. А вот смерть непоправима. Самая жалкая, самая зависимая жизнь лучше смерти. Потому что заключает в себе шанс все изменить.

Ник, скорчившись у стены, смотрел на нее исподлобья. Смотрел покрасневшими от сдавленных рыданий больными глазами.

– Кто ты? – прохрипел он.

Ольга открыла мини-бар, достала запотевшую от холода бутылку минералки и протянула ему:

– Хочешь пить?

Николас явно поначалу собирался гордо отказаться от воды. Но потом, облизнув пересохшие губы, все же потянулся за бутылкой. Отвернуть крышку одной рукой у него сразу не получилось, и Ольга помогла ему. А когда он жадно припал к горлышку, мягко произнесла:

– Можешь называть меня Фараонша.

Потом она вышла, аккуратно закрыла за собой дверь и провернула замок и поднялась на верхнюю палубу. Солнце уже начало клониться к закату. Кругом, куда хватало глаз, тянулась густо-синяя вода. Правая рука по-прежнему ныла.

В Турции, где находился легальный бизнес Ольги, – огромная транспортная компания, занимавшаяся перевозкой грузов по Европе и Ближнему Востоку, она жила в центре Стамбула, в старинном особняке, расположенном на берегу Босфора. Дом вместе с прилагавшимся к нему крупным участком земли Ольга выкупила у обедневшей аристократической семьи и превратила его в неприступную крепость, окруженную густым садом и охраняемую так, что никто не смел сунуть туда любопытный нос. Николаса она приказала разместить в гостевом домике, построенном в отдаленной части сада, за декоративным прудом. Снабдить всем необходимым, кормить и поить, исполнять все просьбы так, чтобы он ни в чем не нуждался. Только, разумеется, не выпускать за территорию и следить днем и ночью.

– Этот человек – наш особый гость, – несколько раз повторила она Джану и Мустафе, двум здоровенным невозмутимым амбалам, которых приставила к Нику. – Охранять его нужно тщательно и ни в коем случае не причинять вреда.

Она понятия не имела, что теперь делать с Николасом. И решила отложить решение этого вопроса на время. Но дни шли, Ник продолжал жить в домике для гостей и доставлял всем обитателям поместья множество хлопот. А Ольга так ничего и не решила. Более того, по возвращении на нее сразу навалилось столько дел, связанных и с официальным бизнесом, и с процветавшими под его прикрытием поставками опия, что она так ни разу и не зашла к Нику. И отказывалась думать о том, что, возможно, нарочно погрузилась в дела, чтобы не иметь на это времени.

Но теперь, после разговора с Иваном, Ольга поняла, что откладывать некуда.

Чтобы попасть в гостевой домик, нужно было пересечь сад – густой, пышный, круживший голову вязким приторным запахом цветов. Не то чтобы Ольга была таким уж ценителем красот природы, просто сплошная зелень надежно скрывала происходящее на территории ее поместья от посторонних глаз. А происходило тут всякое, бывали случаи, которые посторонним точно не стоило бы видеть.

Она прошла по извилистым дорожкам, миновала декоративный прудик, выложенный по краям живописными камнями и окруженный кустарником, склонявшим пологие ветви почти к воде. За прудом виден был одноэтажный белый дом, и Ольга, взглянув на него, ощутила тяжесть в груди. Так всегда бывало, когда она сознавала, что не сделала вовремя нечто важное. То, что рано или поздно сделать обязательно придется, а каждая минута промедления только усложняет принятие решения.

Когда она вошла, навстречу ей из кресла, стоявшего в холле, поднялся Мустафа.

– Ну что он там? – Ольга кивнула на дверь, за которой находились комнаты, где разместили Николаса.

– Посуду бил, – ответил Мустафа. – Теперь притих.

В его голосе Ольге послышался оттенок тщательно скрываемого неодобрения. Похоже, как Иван и сказал, охрана не понимала, чего ради они держат тут этого капризного дурачка, а главное, почему ему хотя бы нельзя съездить пару раз по зубам, чтобы знал свое место. Ольга, если честно, и сама не ожидала, что Николасу взбредет в голову изображать из себя принцессу, заточенную в башне. Наверное, пришло время объяснить ему, что к чему.

– Открой мне, – приказала она Мустафе.

Тот окинул ее встревоженным взглядом.

– Вас проводить, мэм? Он может быть опасен.

Кажется, его очень взволновало, что Ольга не взяла с собой оружия. Она же в ответ хмыкнула:

– Уверяю тебя, Мустафа, в случае чего с этим человеком я справлюсь голыми руками.

И костяшки пальцев снова неприятно засаднили при воспоминании о том, как Николас отлетел в сторону и сжался на полу, когда она его ударила. Надо же, как слаб он оказался перед болью. А ведь, несмотря на это, бесстрашно ринулся ее спасать, вооружившись той нелепой статуэткой…

Мустафа отпер дверь. Ольга вошла бесшумно, как умела двигаться только она. Домик был небольшой, всего несколько комнат, обставленных однако со вкусом и без так любимого в Турции восточного шика. Тяжелая мебель из темного дерева в викторианском стиле, благородная коричневая кожа, стол для работы, обитый зеленым сукном и лампа с абажуром ему в тон.

Николаса Ольга нашла во второй по счету комнате. Тот всем телом повис на перекрывающей окно решетке. Упирался ногами в стену, а руками ожесточенно драл толстые железные прутья. Как ребенок, честное слово. Он что, в самом деле решил, что попал в приключенческий роман?

– Можно узнать, чем ты занят? – спросила Ольга, понаблюдав за ним пару минут.

Николас дернулся всем телом, скатился с окна и замер у стены, ошарашенно глядя на нее. Кажется, в первый миг он ее не узнал. Наверное, сменив наряд расслабленной курортницы на привычную деловую одежду, Ольга и в самом деле сильно изменилась. Никаких ярких красок, открытых ног или рук, распущенных золотой волной волос. Черные брюки, черная футболка с длинным рукавом, кожаная куртка. Волосы, конечно, никуда не делись, только были теперь заплетены в косу и сколоты