Королева Стамбула - Ольга Владимировна Покровская

– Он был мне должен. Не желал платить. Вот и все. Это мой мир, Николас. Мир, в котором крутятся очень большие деньги и решения принимаются мгновенно. Прости, но ты в нем ничего не понимаешь.

Ник хватал ртом воздух, обескураженный ее ответом. Ольга же помолчала, склонив голову набок, и вдруг добавила:

– А ты думал услышать, что я – Робин Гуд? Мщу богатым негодяям? Жаль тебя разочаровывать, но нет, дорогой. Хотя…

Она снова замолчала, прошла по комнате, отвернулась от Ника, для чего-то разглядывая стоявшие на полках шкафа книги, и наконец произнесла:

– Хотя кое в чем ты прав. Я действительно не терплю таких людей. И будь он кем-то другим, возможно, я бы поступила с ним иначе.

– Каких – таких? – спросил Ник. – В чем он провинился?

В голове снова всплыло, как толстяк полз по краю пруда, булькая сочившейся изо рта кровью. Но теперь, под воздействием успокоительного, воспринималось это как давний, полузабытый ночной кошмар.

– О, это интереснейший человек, – усмехнулась Ольга. – Большой ценитель молодости и красоты. Представь себе, выписывал к себе девочек, несовершеннолетних, конечно, со всего света. Из стран третьего мира, в основном. Ну и, разумеется, в частности с моей родины.

– Ему же… Ему же было под пятьдесят, не меньше, – пробормотал Ник.

Его снова скрутило отвращением. Только на этот раз к толстяку. Кто знает, окажись он рядом, не добавил бы от себя этому жирному борову, растлевавшему невинных детей.

– Пятьдесят пять, – безмятежно отозвалась Ольга. – А знаешь, что самое любопытное? Что девочки эти очень быстро ему наскучивали и исчезали. Одна, по слухам, передознулась наркотиками, другая окончила дни в подпольном борделе в азиатской части Стамбула, третья просто пропала. Может быть, закопана где-то во дворе его шикарного дома. И это продолжалось годами, десятилетиями, дорогой мой Ник. Все знали. И никто ничего не делал.

– А ты… – прошептал Ник.

– Повторяю, я не народный мститель, – резко оборвала его Ольга. – Просто он был мне должен, но… Возможно, не будь этот человек так мне отвратителен, я бы вошла в его положение и повременила с получением долга.

В голове у Ника снова мутилось. Мир, до сих пор бывший для него простым и ясным, местом, где добро и зло существовали отдельно друг от друга, где поступки были одномерными и всегда вызывали понятную реакцию, трескался, осыпался и вот-вот готов был обрушиться к его ногам.

– А тот русский на вилле? – через силу выговорил Ник. – Тот, которого ты застрелила?

– Ооо, – насмешливо протянула Ольга. – Это тоже был занятный тип. Криминальный авторитет, бандит и убийца. Состояние сколотил на торговле оружием, несовершеннолетними девушками тоже, к слову, очень интересовался. Но было у него и еще одно увлечение. Очень, знаешь ли, любил собственноручно, с особой жесткостью убивать людей, которые перешли ему дорогу. Иногда делал это прямо на глазах у их детей – ну, нравилось человеку наблюдать ужас на детском лице, чувствовал себя властелином мира. Одного конкурента связал, облил бензином и сжег заживо, другого утопил, зацементировав ноги в тазике. Разносторонняя личность.

Ник не знал, что сказать. Ольга была права, он ничего не понимал в этом мире. Он больше не знал, как судить ее поступки. Да, она была убийцей, хладнокровной жестокой убийцей. Но окажись он на ее месте, бог знает, как бы он поступил с ее жертвами. Если даже сейчас ему хотелось удавить этих нелюдей собственными руками.

– Им место в аду, – наконец прохрипел он.

– А мне? – почти весело отозвалась Ольга. – Мне где место? На воротах ада? Хороших в этой истории нет, Ник. Я убила мальчишку – племянника русского бандита. Он ни в чем не был виноват, просто неожиданно оказался в доме. Я должна была убить тебя…

Она снова опустилась на край его постели и добавила, подводя итог:

– Это мой мир. Вот такой.

– Но почему, почему ты в нем оказалась? – взволнованно спросил Ник.

Ольга улыбнулась, наклонившись, поправила подушку под его головой, натянула на него одеяло. И Николас на мгновение снова ощутил горьковато-нежный запах ее духов, круживший ему голову на Миконосе.

– Не у всех было счастливое детство с любящими родителями, – отозвалась Ольга.

И тогда Ник, перехватив ее руку, сжав прохладное запястье, впервые попросил:

– Расскажи!

Глава 7

Зимнее утро пахло свежестью, снегом, хрустким морозцем. Ели, припорошенные белым, стояли в тишине строгие, темные. Солнце, потихоньку выкатывавшееся из-за полосы леса, окрашивало наметенные за ночь сугробы розовым.

Оля выскочила из машины, запрокинула голову к небу, вдохнула полной грудью – и сдобный воздух, и тишину величавого леса, и первые лучи солнца. Но тишина тут же и кончилась – захлопали двери других автомобилей, зазвенели голоса. Вылезшая с заднего сидения джипа Машка, потянувшись, сказала:

– Сейчас бы на лыжах пробежаться.

Оля зыркнула на нее глазами, но было поздно. Виталий, конечно, услышал и изумленно обернулся на нее:

– А ты что, спортом увлекаешься?

А Машка, спохватившись, защебетала:

– Да я так, толком не умею… В детстве с бабушкой катались.

Подъехавшие вместе с ними любители охоты повалили к симпатичному трехэтажному дому, выстроенному в стиле этакого сказочного теремка – терраски, лесенки, башенки, резные ставенки. Навстречу вышел хозяин охотхозяйства в подбитой мехом безрукавке, за ним две егеря в камуфляже.

Виталий подхватил Олю с Машкой за талии и, широко улыбнувшись, отчего оспины на его щеках сложились в замысловатый узор, повел к дому, рассказывая:

– Михеич еще затемно мне отзвонился. Метель к утру унялась, следы на снегу хорошо видны. Мы все в той части леса расположимся, каждый у своего номера. А загонщики вооон оттуда пойдут. Начнут шуметь, стучать, трещотками махать. Кабан со страху на нас и выскочит. Тут уж не зевай, знай, стреляй. Это он с виду-то неуклюжий, а бегает – не успеешь оглянуться.

– А это не опасно? – дрожащим голосом протянула Оля. – Вдруг он на нас бросится…

Виталий заметно вытянулся, выпятил грудь. Ему явно доставляло удовольствие разыгрывать мачо-защитника при пугливых молоденьких девчонках.

– Может, – кивнул Виталий. – Клыки-то у него – во, прошьет насквозь – и охнуть не успеешь.

Он, резко дернувшись, просунул руку Оле под куртку, ущипнул ее за бок, и та звонко завизжала.

– Ой, не надо. Боюсь щекотки.

А Виталий довольно загоготал.

– Подруга твоя посмелее будет, – кивнул он на Машку. – Ладно, на первый раз встанем вдвоем на один номер. Только уговор – не визжать, не орать и под руку не говорить. Поняла?

– Поняла, – послушно закивала Оля. – А мне ружье дадут?

– Конечно, – хохотнул Виталий. – Зря я, что ли, тебя стрелять учил? Гляди только в меня не пальни по ошибке.

– Это она может, меткая наша, – подхватила веселье Машка. – Вспомните, в тире в первый раз чуть служителя не уложила.

– А-ха-ха-ха, – залился Виталий. – Да, это мощно было. Если б я ему баксухи не отслюнявил, вышибли бы вас, девчонки, взашей.

– Ну я же первый раз тогда оружие в руках держала, – обиженно протянула Оля и надула губы. – Потом же у меня лучше стало получаться.

– Это потому что учитель тебе отличный попался, – самодовольно заявил Виталий и втолкнул девчонок в дом.

В гостиной – просторной светлой комнате, где обшитые деревом стены увешаны были охотничьими трофеями, – охотникам поднесли по рюмке ледяной водки. Все сгрудились у стола, поднимали тосты за удачную охоту, смачно хрустели солеными огурцами. Кто-то с причмокиванием закусывал и хвалил грибочки особого посола.

– Может, пока наверх сходим? – интимно шепнул Оле на ухо Виталий. – Комнату посмотрим, мм? Проверим, что за кровать нам Михеич выделил на эту ночь? Вдруг узкая, не поместимся?

Оля улыбнулась, смущенно потупилась и прошептала:

– Давайте лучше после охоты. Так волнуюсь…

– Ладно-ладно, – миролюбиво согласился