Случайные. Женщина, как и беда, не приходит одна - Лина Мак

— Насколько ненависть и любовь ходят рядом. Какие беды несёт женщина, но всегда с ней приходит и то, ради чего эти беды можно пережить, — подмигивает он.

Дыхание сбивается. Оказывается, я давно уже приняла решение, вот только озвучить его настолько же страшно, насколько признаться самой себе, что этот мужчина всю жизнь жил во мне.

— Что ты конкретно предлагаешь, демон? — спрашиваю я и закусываю нижнюю губу, которой он только что касался.

И Демид улавливает мой настрой. Его глаза затягивает темнотой зрачка, а я пытаюсь быстро прокрутить рекомендации врача: что нужно ещё поберечься. Боже, Сола, как же ты себя ведёшь? Но наглые руки этого мужчины уже ползут по моему телу, а в глазах пляшут джигу его демоны.

Эпилог

Три месяца. Всего каких‑то девяносто дней, а кажется, будто прошла целая жизнь. Я сижу на террасе нашего загородного дома, в кресле‑качалке, под тёплым сентябрьским солнцем. В руках — чашка остывшего кофе, на коленях — планшет. Но я не могу оторвать взгляд от Аглаи и Макса. Хотя для меня всё же привычнее называть её Солой. Как оказалось, она запрещала всем так себя называть. Но теперь…

Можно было бы снова начать бухтеть и злиться, что из меня делают больного, но я молчу и просто кайфую. Никогда не думал, что вот так можно смотреть на свою семью и получать удовольствие. Хотя с Максом, мы всё же втихаря тренируемся, когда моей женщины нет дома.

Макс показывает Соле новые приёмы, которые выучил на борьбе, а она только качает головой, но всё же улыбается, сидя на качели. Мой сын. Наш сын. Теперь это звучит естественно. Я уговорил Солу, чтобы он пошёл ещё и на борьбу, а не только на бокс. И это сейчас она спокойно слушает Макса. А что было, когда я ломал её сопротивление в комнате, за закрытой дверью… В паху становится тяжело и горячо. Хочу её снова.

Но я смотрю на них и ловлю себя на мысли, что впервые за долгие годы не жду подвоха. Просто сижу и смотрю на женщину, которую я когда‑то запер, а потом потерял. Как сказал бы мой отец:

— Ты стал тряпкой, Демон. Не таким я тебя воспитывал.

Но мне абсолютно похер. У демонов тоже есть сердце. И моё нашло свою случайную женщину, которая, только вернувшись в мою жизнь, починила всё.

Сола сначала сопротивлялась, не собираясь оставаться в моём доме. Но тут мне на выручку пришёл сын. Вдвоём, у нас вышло уговорить мою мозговыносящую женщину, что выхода у неё больше нет. Мне мало её. Ах да, ещё я нагло воспользовался привычным давлением, упрекнув её в том, что она и так отняла у нас двенадцать лет. Хотя отгрёб после этого по самые яйца!

— Ну что, Демон, расслабился? — раздаётся за спиной знакомый голос, а я глаза закатываю. И ведь только подумал.

Оборачиваюсь и смотрю на Грека, который замер на пороге террасы, в джинсах и рубашке с закатанными рукавами, с бутылкой вина в одной руке и коробкой конфет в другой.

— Привёз? — уточняю я сразу то, что меня интересует больше всего сейчас.

— Обижаешь! — отвечает Грек, и опять эта его бесячая лыба. Он подходит, ставит бутылку на столик, рядом — коробку и протягивает мне небольшую бархатную коробочку. — Думаешь, она согласится?

— Она уже согласна, просто пока не поняла этого, — отвечаю совершенно спокойно.

— То есть, два выброшенных до этого кольца, была репетиция? — спрашивает Грек и похлопывает меня по плечу.

— Пошёл нахер, — огрызаюсь я, но сейчас почему-то уверен, что в этот раз повезёт.

Грек ржёт и переводит взгляд в сад, где Макс всё так же активно рассказывает Соле что‑то, и снова возвращает взгляд на меня.

— Да, не ожидал я такого поворота. Ты, Сола, Макс — как будто так и было.

— Так и будет, — говорю я твёрдо.

В этот момент дверь дома открывается, и на пороге появляется ещё один гость. Димон, брат Солы, высокий, подтянутый, с той же упрямой линией подбородка, что и у сестры, оказался нормальным мужиком. Адекватным, даже можно сказать. Хотя при первом нашем знакомстве мы были как Биба и Боба, мать вашу. Один с башкой перемотанной, другой — с бочиной. Он смотрит на нас, потом переводит взгляд на сад, улыбается.

— Ну, — говорит он, подходя ближе, — вижу, сеструха сдалась, да, Демон? Всё‑таки борьба?

— Да куда ей сопротивляться, — встревает Грек и снова ржёт. — Ты посмотри на этого идиота, лыбящегося. Вот как теперь с ним дела делать?

— Могу заменить, — уверенно отвечает Димон, и эти двое ржут теперь вместе.

— Дядя Дима, привет! — кричит Макс, замечая родственника. — Ты к нам надолго? Давай со мной в футбол сыграем?

— Конечно, малой. Только сначала дай дядьке обнять сестру, — отвечает Димон и идёт к Соле, которая уже шла к террасе.

Он перехватывает её на полпути, обнимает, шепчет что‑то на ухо. Сола смеётся, толкает его в плечо. А я не могу до сих пор побороть в себе идиотскую ревность. Хочу, чтобы только я мог её трогать. Но это мои демоны, так что я их контролирую.

— Знаешь, — говорит тихо Грек, — я всегда говорил: женщина, как и беда, не приходит одна.

— И что, теперь будешь утверждать, что Сола — это беда? — хмыкаю я.

— Нет, — серьёзно отвечает Грек. — Теперь я скажу, что она — твоя беда. И, похоже, самая счастливая в твоей жизни. Вы как два дебила, которые, только накосячив по полной, понимают, что вам нужно.

— А тебя не смущает, что ты тоже руку приложил к тому, чтобы мы столкнулись? — спрашиваю у друга.

— Меня смущает то, что ты не с ней миришься, но я и это переживу, — театрально стонет Грек, а к нам как раз поднимается Сола.

— Мальчики, о чём шепчетесь? — спрашивает она и подходит ко мне.

Беру её за руку, хочу притянуть к себе, но она резко отшатывается, прикрывая рот рукой.

— Чем воняет? — ошарашенно смотрит на нас Сола.

— Ничем, — отвечаем в один голос с Греком, а вот моя женщина начинает бледнеть, зеленеть и,