Бывший. Верну тебя - Ольга Игонина

секси-люди, которым все завидуют. Выходим с ним в свет, и скоро становимся местным бомондом. Люська, моя подруга из прошлой — бедной — жизни, постоянно напрашивается в гости и умоляет взять ее хоть на какое-то мероприятие.

Его бывшая лахудра сматывает вещи и уезжает куда-нибудь на Крайний Запад. Или лучше на север. И больше никогда не возвращается.

Все, что было нажито, становится и моим. Теперь-то я понимаю, что скрывалось за дверью, которую Марк все время держал закрытой. Наверняка там была детская. Что ж, теперь это будет комната Мишеньки.

Как же хочется спать… Чем больше срок, тем чаще меня клонит в сон. Надо поскорее убедить Марка, что гораздо лучше и удобнее будет, если мы будем жить вместе.

Плескаю на лицо прохладную воду. Сейчас нельзя засыпать! Нужно поскорее воплощать свои планы в жизнь, а то такими темпами мне скоро придется от квартиры отказываться и тащиться к матери в хрущевку на окраине города.

Лучше еще помечтаю, пока собираюсь.

Марк покупает мне новую машину, такую, чтобы крыша откидывалась. Чтобы коллеги увидели и обомлели. И больше всех этот тупой индюк Сережа.

И вот мы мчим по городу на этой машине в день нашей свадьбы. Я за рулем, права Марк к тому времени мне уже купит. Погода должна быть отличная. Выберем солнечный день. На мне белое шикарное платье с тонкими бретелями, длинная фата развевается по воздуху.

Блин, сейчас зима. К лету ребенок должен будет родиться, а какие открытые платья и машины тогда. И его куда девать? Орать ведь первые месяцы будет.

Блин, даже в мыслях ничего не сходится.

А если я снова затуплю, то мое будущее будет другим. Мама вынесет весь мозг, что я снова приплод принесла, что пользы от меня нет, что я рожаю, а она воспитывает.

А на чьи деньги она это делает? Я и так пашу, как проклятая лошадь, а то в три раза больше придется. Мишу одень, малышка накорми, еще и на себя что-то нужно оставить. Хорошо хоть, второй тоже мальчишка. За старшим братом будет донашивать.

Если я на себя забью, то куковать мне потом у разбитого корыта с кучей детей и кошек, без приличного мужика. Да еще и со старой ворчащей матерью под боком.

Придурки… Сами не понимают, какое тело простаивает.

Тело… Точно! Вот оно меня сейчас и спасет.

Это после Мишки фигура почти не изменилась, но что будет сейчас. Вдруг я оплыву и стану похожа на одну из моих клиенток, наивных дур, которые пытаются хоть капельку улучшить свои задницы. Я им, конечно, лью в уши, что еще несколько занятий, и они будут как юные стройные красотки. Но ведь прекрасно понимаю, что это не так.

Какая нафиг свадьба летом? Надо все устроить сейчас.

Тем более, если вдруг ребенок все же от Артура, то он может родиться темненьким. И Марка я тогда точно в семейные сети не заманю.

— Люсь, выручай! — звоню подруге. — Дело на миллион. Мне сегодня буквально на пару часов нужна твоя белая шуба. Ну та, которая на болонку похожа.

— Регин, и не мечтай! Ты прекрасно знаешь, что я не даю свои тряпки никому. Даже самым благонадежным девочкам.

— Ты хочешь сказать, что я не такая?

— Региш, мне прошлого раза хватило. Или напомнить, что ты с моей блузкой сделала? На тебе ведь шмотки горят

Вот же шавка, по больному бить.

— Прекрасно же знаешь, что ее Марк порвал. Я тут вовсе не причем.

— Ну так пусть твой Марк мне за нее бабки вернет. Потом и шубка будет.

— Люсьешик, ну пожалуйста, она мне сегодня нужна, — иду на крайние унижения.

— Так, что там у нас дальше? Чулки за полтора косаря. Долго я их носила? Ни разу. Зато ты в них очередного мужика соблазняла.

— Жестокая ты.

— И это я еще про платье на прошлый Новый год не вспомнила. Так и не поняла, ты в него шпроты заворачивала или полы в рыбном магазине помыла?

— Я ведь извинилась!

— Да, но деньги за свои вещи я жду до сих пор.

— Мы ведь столько всего с тобой прошли… — пытаюсь надавить на совесть. — А теперь получается, что из одного стакана пить и единственные приличные трусы по очереди на свидания одевать, значит, можно, а шубку дать на час — нельзя. Тоже мне подруга.

— Надевать.

— Что? — не понимаю ее придирку.

— Регин, ты хоть бы мозги чуток подкачала, а не только задницу. Одеваешь ты своего Мишу, а на себя — надеваешь.

— А разница в чем? — меня начинает бесить увиливание от основной темы. — Мне реально сейчас одеть нечего. Ну, или надеть.

— Не прибедняйся, — по тону слышу, что Люська надо мной смеется.

— Да войди ты в положение! Я сюрприз мужику своему хочу устроить. Такой, что он на мне жениться должен. А куртка у меня коротковата, как я с голым задом по городу поеду.

— Это ты сейчас про женатика своего или нового найти успела?

— Про Марка, да, — знать про мои анапские “приключения” подруге не обязательно.

— С чего он вдруг на тебе женится? До этого даже жить вместе не звал.

— Он развелся. К тому же у меня есть козырь.

— Только не говори, что ты опять залетела, — Люська хохочет уже в открытую. — Мозгов бы тебе, золотая баба была бы. Ладно, — уже более миролюбиво. — Пуховик могу дать, я его все равно не ношу. Он нежно-розовый, почти белый.

— Давай, — вздыхаю. Выбора-то у меня все равно нет.

Иду в ванную, собираю волосы в высокую прическу. Через трафарет рисую бабочку, густо посыпаю блестками, чтобы блестящие крылышки были видны из-под низких трусиков.

Теперь Марк точно не устоит!

Напяливаю сверху еще одни трусы. Теперь у меня в шкафу завелся бабушкин вариант а-ля “прощай молодость” — в них теплее и они хоть немного живот утягивают. Но сейчас они мне нужны, чтобы “картинку” не смазать.

Еду к Люське, живет эта коза за тридевять земель, добираюсь с двумя пересадками.

— Вот, — протягивает пуховик пятидесятого размера. Когда-то он был цвета пыльной розы. Роза стерлась, а вот пыль осталась.

— Это тот самый, который ты еще в школе таскала? — разочарованно. Теперь-то я понимаю, почему она сказала, что почти не носит его. Такое старье стыдно из каморки доставать.

— Красивый же! — недоумевает подруга.

— Блин, а понаряднее ничего нет? Надо было фото сначала попросить, а потом к тебе переться.

Устало опускаюсь на пуфик в прихожей и откидываюсь назад.

— Регин… — осторожно спрашивает Люська, трогая мой живот, — ты, правда,