Рабыня из Вьетнама - Ева Файнд

Ощущения обостряются. Его горячие руки создают контраст с температурой пространства.

Я нащупываю край его футболки и стягиваю её. Затем пытаюсь снять шорты. Марат помогает мне и тоже становится полностью раздет.

Прижимаюсь к нему обратно. Он целует меня со всей страстью и напором, затем немного приподнимается, захватывает меня и переворачивает на живот. Проводит руками от лопаток по спине. Сразу же ощущаю приятное тепло, растекающееся по всему телу.

– Сладкая моя, – хрипло говорит Марат, и вдруг притягивает меня к себе совсем близко.

Не успеваю опомниться, как наши тела сливаются. Марат начинает с лёгких плавных движений, постепенно наращивая темп. А мои стоны, тем временем, становятся всё громче и громче…

Всего через несколько минут мы получаем разрядку вместе. Одновременно. Внутри у меня происходит настоящий взрыв.

Я так и лежу на животе. Никак не могу отдышаться. Марат осыпает моё тело поцелуями и шепчет всякие приятные слова…

В этот момент я почему-то думаю о возвращении домой. Как мы будем дальше общаться с Маратом? Лиза с Артуром часто приглашают его в гости. Вдруг мы там пересекёмся? Смогу ли я вообще смотреть ему в глаза после такого жаркого времяпровождения с ним?

Однако всё это будет решаться потом. До этого нужно как-то умудриться снова не попасться в руки к Тао. И я понимаю, что главным будет суметь вернуться домой живыми…

Глава 19. Катя

Мы прекрасно выспались в уютной каюте яхты, и рано утром вернулись на берег. Было обоюдно решено, что пришла пора покинуть остров. Всё-таки, скоро возвращаться в Россию.

Пока я собирала наши скромные пожитки в рюкзак, Марат ушёл заправить моторную лодку. Она так и ждала нас на пирсе. Я волновалась, как бы хозяева этой лодки не заявили в полицию об угоне…

Когда все сборы были завершены, мы вызвали администратора, чтобы оформить выселение из бунгало. По его виду было заметно, что он расстроен. Не удивительно! За несколько дней мы ни разу не видели, чтоб кто-то заселился в люксовые бунгало. В основном все останавливались в отеле, так как это было намного дешевле.

Я оглядываю красивую территорию отеля, дорожку к пляжу и наше временное жилище. Где-то в сердце начинает щемить. Что это со мной? Ещё немного и расплачусь!

– Катя, чего загрустила? – обнимает меня Марат.

– Жаль расставаться с этим местом… – честно говорю ему.

– Ну, мы можем как-нибудь ещё раз сюда прилететь. Летом, например. Островок и, правда, отличный…

– Эй, стой. Мы же договаривались только на курортный роман! – пытаюсь выдавить улыбку я, но лицо Марата вдруг становится настороженным.

– Точно. Ничего серьёзного, и всё такое. Да? – заглядывает мне в глаза.

Вот любит он посылать этот прямой взгляд, от которого не скрыться. О чём он думает?

"Не забывайся, Катя. Мы с тобой не навсегда", – примерно так он мог бы мне сказать.

А я теперь сама не знаю, что хочу. Мне девятнадцать, и можно ещё долго выбирать себе спутника жизни. Однако сомнению не подлежит то, что сейчас рядом со мной стоит самый идеальный для меня мужчина. Заботливый, уравновешенный, надёжный.

Только вот у нас был уговор. Роман длиною в десять дней. И через три дня он закончится…

Мы садимся в лодку. Марат заводит её и направляет в море. Он приобрёл навигатор, поэтому уже не так страшно оказаться на открытой воде. Но воспоминания всё равно начинают всплывать, словно вспышки молнии. Как я перевернулась в лодке, как меня одну качало на волнах, как я сбежала…

Плывём уже примерно час. Солнце начинает припекать. Хочется пить. Опять напоминание, как я подыхала от жажды на заднем дворе у Дика…

Наконец мы видим песчаный берег, деревья и растянувшуюся деревушку. Могла ли я подумать, что в месте, где я была в заточении, совсем рядом жили другие люди? Знали ли местные о моём существовании? Хотя, какое им дело до белой девушки…

Мы подплываем к берегу с другой стороны деревни. Возле моря никого. Слишком жарко, даже для плавания и рыбалки. Марат помогает мне вылезти. Я вижу, как он напряжён. Вся его расслабленность и весёлость остались на нашем островке.

– Надеюсь, хозяева не обращались в полицию, – говорит он, оглядывая лодку. – Всё-таки, денег я им прилично отстегнул. Можно было уже новую купить.

Марат подхватывает наш рюкзак. Идём по песчаному пляжу к густым зарослям. Там хоть какая-то прохлада, и нас не будет видно.

– Будем идти здесь вдоль дороги, – объясняет Марат, когда мы оказываемся в тени кустарников. – В начале деревни припаркован мой автомобиль. Будем надеяться, что он всё ещё там…

– Но там живёт тот, от кого я сбежала, – мой голос начинает подрагивать.

– Я знаю. Не бойся. Никто про нас уже не помнит.

Он, правда, так думает? Или просто успокаивает меня?

Мы идём медленно. Внимательно смотрим под ноги. В таких местах можно встретить змею или другое ядовитое создание. На середине пути останавливаемся, пьём взятую из отеля воду и идём дальше.

Жара изматывает. Одежда липнет к коже. Марат тоже весь мокрый. Резко остановившись, он улыбается, глядя сквозь заросли бананов на проезжую часть.

– Стоит моя малышка! – счастливо говорит он.

Я вижу одиноко припаркованный автомобиль на обочине.

– А я думала, это ты про меня! – притворно надуваю губы.

– Ты – мелкая! – чмокает меня в висок. – Идём скорее. Включим кондиционер!

Тихо пробираемся к машине. Но не успеваем к ней подойти, как к нам резко подъезжает чёрный пикап. Именно чёрный. И именно пикап, чёрт бы его побрал!

Я словно падаю в пропасть, когда понимаю, кто выходит из машины.

У меня в голове снова мелькают все воспоминания моего плена. Передо мной они: Тао, Дик, Бенешан, Данг…

За те три дня заточения я постоянно видела их страшные рожи, а их имена въелись в мою память. Твари! Стоят и ухмыляются.

Чувствую, как паника подкатывает к самой груди. Прячусь за спину Марата, не в силах выдержать взгляд этих нелюдей.

Что делать? Нам не спастись. Не убежать.

Марат протягивает руку к карману своих джинсов. Знаю, там должен лежать пистолет. Но он не успевает достать его.

Доносится стрельба. Марат сначала весь напрягается, а затем покачивается и оседает вниз. Я своим смазанным от страха зрением только и вижу, что алую кровь на земле. А ещё, словно со стороны, доносится мой