Бывшие. Тайные дети прокурора - Ольга Ракс

— Оля.

— Оля?

— Ольга Владимировна Карамель. — выдает парень очень знакомое имя.

Я зависаю, когда-то я знал одну Олю и любил, но предал и меня выставили за порог без объяснений. Стягиваю галстук, который стал меня душить и смотрю на детей теперь другими глазами.

На столе снова трезвонит местный телефон, отхожу от детей, не спуская глаз и беру трубку.

— Богдан Александрович там к вам какая-то бешеная баба рвется, детей своих ищет, — не скрывая смеха говорит дежурный, — Пропускать?

— Да. — голос хрипит, — Пропусти.

Мое прошлое меня нагнало, кто бы знал, что мы снова встретимся с ним. Смотрю еще раз внимательно на детей и мне плохо становится это, что правда мои дети? Какого хрена тогда все утверждали, что я бесплоден? Что за херня творится вокруг меня? Я прокурор и не смог разобраться в собственной жизни.

Или все это просто дурацкая ошибка и она сказала первое, что пришло в голову?

— А сколько вам лет? — присаживаюсь перед ними на корточки.

— Нам через неделю будет пять, и мы хотели в подарок папу. У всех в садике есть папы, а у нас нету.

— А как вас зовут?

— Меня зовут Даниил, но мама зовет Даня, а сестру Дарина.

Рассматриваю два одинаковых взгляда, с таким знакомым выражением лица, которое каждый день вижу в отражении зеркала, в их глазах надежда и растерянность. Не может этого быть! Я сто раз проверялся, диагноз так и остался тем же. Дверь в кабинет рывком открывается и заполняется таким родным и знакомым ароматом.

— Дети! Что вы снова наделали? Как вы сюда попали? Вы понимаете, что вы могли пострадать? А если бы вас кто украл? Я чуть с ума не сошла, когда мне позвонили из садика и сказали, что вас нет в группе. Хорошо, что вы еще часы надели и я вас по ним отследила, чтобы больше такого не было, понятно? — Оля отчитывала детей, которые повесили головки, и виновато выглядывали из-под ресниц.

— Мамочка мы папу нашли, — говорит принцесса и обнимает упавшую женщину за шею.

— Папу? — теперь все внимание Олечки переключается на меня и в ее глазах проскакивает узнавание, потом боль и лютый холод, — Боюсь вы все не так поняли, малыши. Идёмте не будем отвлекать господина прокурора от важных дел.

— Ну мам! — парнишка вырывает свою ручку из ее, — Мы хотели папу на день рождения, и мы его нашли, ты сама говорила его имя.

— Господи, Даниил ты когда это слышал?

— Ты говорила тете Владе, что его зовут Богдан Архангельский. — насупился парнишка.

— А что делают с теми, кто подслушивает взрослые разговоры и ничего не понимает? Быстро на выход! Вы наказаны за побег из садика и непослушание! — дети берутся за руки и бросив на меня в последний раз взгляд, идут к двери, а Оля делает вид, что мы совсем не знакомы, — Извините нас, такое больше не повторится. Мы уходим.

Выпрямляюсь во весь свой рост, хмурюсь смотря на детей и бывшую любовницу. Значит так, да? Решила все так и оставить? Словно мы не провели две самых восхитительных недели вместе?

— Не так быстро, Оленька. Сначала ты мне все объяснишь и, если меня твое объяснение не удовлетворит… — замолкаю, давая ей время самой додумать последнее, смотрю в ее глаза, в которых отображается страх, а у меня в груди сердце отбивает крамболу. Держу руки в карманах, сжатыми в кулаки, чтобы не схватить ее не встряхнуть хорошенько.

Ни хрена не прошло, меня все так же от нее коротит. Шесть лет назад я совершил ошибку, обманул ее не сказав, что женат и когда теперь уже бывшая жена нагрянула с очередной ревностной проверкой в этот городок, и я привел ее в гостиницу, она повисла у меня на шее и мы целовались, чтобы не задавала вопросов — она это видела. И выставила меня за дверь, не дав объяснится.

— Угрожать будете своим обвиняемым, а нам пора. Всего хорошего. — зыркает на меня со злостью и подхватив детей выходит с прямой спиной из кабинета.

Дверь за ними закрывается, и я остаюсь один в кабинете, посреди оглушительной тишины. Лишь аромат духов Ольги плывёт в воздухе, напоминая о прошлом и запах конфет от детей. Сердце в груди колет, хватаюсь за грудину, там, где было ранение и тру. Шрам напоминает о прошлом.

Подхожу к столу между двумя диванами и наливаю воды в стакан, выпиваю одним махом. После падаю на один из диванов и расстёгиваю верхние пуговицы рубашки и растягиваю узел галстука. Как такое может быть? Тарабаню пальцами по подлокотнику, в голове сотни мыслей и все только о том, как такое может быть?

Тут даже тестов не нужно делать, дети оба похожи на меня маленького в этом возрасте. Мне сорок с небольшим, и я впервые стал отцом. Сжимаю руки в кулаки, понимая, что пропустил всё самое важное в жизни своих детей. И задаю главный вопрос — почему Ольга меня не нашла и не сказала о беременности? Я мог их обеспечить, чтобы ни она ни дети ни в чём не нуждались. На тот момент наш развод с Ксенией был уже в разгаре. Да это была моя ошибка, что я привёл её в свой номер и поцеловал, и совсем вылетело из головы, что ко мне должна была прийти она.

Документы были все собраны, я хотел после окончания дела и развода вернуться за Ольгой, но меня ранили, и я три месяца провалялся в реанимации, а после реабилитация. Мне было нужно вернуть себе форму, снова выйти на работу найти заказчика и посадить надолго. Но мои желания тогда это одно, как и нынешние. Тем более я через два года приезжал и видел Ольгу с другим мужчиной, и она смеялась и была счастлива. Я понял, что она во мне не нуждается и уже забыла. Детей тогда с ней не было, и это было очередной моей ошибкой — мне нужно было к ней подойти и поговорить.

А теперь мне нужно завоевать её доверие снова. Теперь, когда я знаю, что у меня есть дети и их не брошу. После назначения заберу их с собой. Да и кто знает, может быть, когда — нибудь у нас будет ещё ребёнок?

— Юлия, вызовите ко мне Игнатова, это срочно. — звоню секретарю.

— Да, Богдан Александрович. — отвечает секретарь и отключается.