Адвокат - Роза мира

— Судя по реакции Георгия, не сказала, вот ты поступила неправильно, — усмехнулась Вера, — чем здесь мне допрос устраивать, лучше бы сына навестила, мальчику то, уже десять лет, а ты так и ни разу не видела его, мамаша! — Последнее слово Вера произнесла с нажимом.

В зале наступила гробовая тишина.

— Извините, я не хотела. — Вера пошла на выход так быстро, что не догнать, да я и не догонял, у меня ноги не двигались. Шок! Полнейший!

— Белла! — Кто то закричал, — срочно врача, у Беллы обморок! Срочно!

Я стоял и пошевелиться не мог, онемел и остолбенел, только увидел, что не только Белла упала, но и матери её стало плохо.

Глава 8. Вера Моисеева

=

Не помню, как вышла из ресторана, всё сливалось в глазах от слёз, чёрт бы тебя побрал, Павлова, и тебя, Никонов, это ведь ты ей рассказал, что я не могу иметь детей, ей, по вине которой я и не могу родить, вы оба твари, больше вас назвать никак нельзя, ударили в самое больное место, потому что я очень люблю детей, и вот...

Кое-как успокоившись, поехала, куда сама не знаю, ведь шампанское-то я выпила глоток, интересно, попадусь ДПСникам? Права отберут? Всё равно, сегодня я еду к моей любимой учительнице по балету, Таисии Павловне Дружининой. Домой ехать не вариант, одна я сейчас оставаться не могла, к родителям ехать тоже, мама расстроится, когда она увидит меня такую.

Таисия Павловна... Когда я впервые после того памятного дня приехала к ней, спустя... да, спустя три года, она открыла дверь, долго смотрела на меня.

— Таисия Павловна, это я, Вера Радугина. — Дрожащим голосом представилась, уже готова заплакать.

— Верочка! — Ахнула она. — Ты сильно изменилась, только по голосу я тебя узнала, ты где была? Почему ты бросила балет, почему тогда...

— Таисия Павловна, — тут уж я заревела. — Таи...сия Павловна, я не бросала, я сейчас всё расскажу.

Во время моего рассказа она прикладывала к глазам платочек.

— Вера, за что же тебя так? И кто? Это же, это же... слов нет, неужели Павлов? Из-за смотра? Он ведь угрожал, так избить человека, до полусмерти? Нелюди.

— Не знаю, кто и за что. — Тогда я и правда не знала.

— Вер, а ты очень дорого одета, что случилось? — Она тревожно посмотрела на меня, я поняла её.

— Таисия Павловна, это не то, о чём вы подумали, нет у меня папика, и спонсора никакого нет, просто мама вышла замуж, а муж её — светило медицины, Моисеев, может, слышали?

— Это... Леонид Михайлович Моисеев?

— Да, и я теперь Моисеева, Вера Леонидовна, так получилось. — Кивнула головой.

— Вер, а балет...

— Всё, нога в двух местах сломана была, какой балет? Окончу одиннадцать классов и в юридический, адвокатом быть хочу. Папа обещал помочь во всём.

— Верочка, мне так жаль... Как ты красиво танцевала... Лучшая моя ученица, больше таких учениц у меня не было. — Она долго молчала.

— Не переживайте, я обязательно выучусь и всё узнаю, найду этого Михея, и тогда...

— Не надо, девочка, не мсти, наказание им придёт свыше, поверь, не сразу, но придёт.

— Не собираюсь я мстить, я узнать хочу, докопаться до истины.

— Ладно, идём чай пить, — Таисия Павловна пригласила меня к столу. — Садись, успокоимся, чаю попьём, я варенье сливовое, такое вкусное сварила.

Мы пили чай, говорили обо всём, я рассказывала ей, где учусь, в какой школе, она качала головой.

— Молодец, видишь, как тебе повезло, поэтому не мсти, Вер, не надо. — Ещё раз попросила она.

После этого я часто бывала у неё в гостях, особенно когда мне было тоскливо или какие-нибудь неприятности случались, вот и сейчас я ехала к Таисии Павловне, всё, что узнавала, рассказывала ей, она знала теперь, кто и за что меня так наказал. Только она знала, маме я ничего не говорила, папе тоже.

* * *

Только бы она была дома. Позвонила в дверь, и Таисия Павловна открыла мне.

— Верочка! Вот чувствовала, что ты приедешь, пирог испекла с яблоками, давай заходи. — Пригласила она меня.

— Таисия Павловна, — обняла её, — мне плохо. Мне так плохо, что и рассказать не могу, просто до тошноты.

— Вижу, успокойся, горячий чай и сладкий пирог исправят настроение, — она вздохнула, — ну что опять случилось, дорогая? Кто обидел? — Взволновалась моя учительница.

Обидели? Да меня уничтожили просто перед всем народом, но и я кое-кого тоже.

— Знаете, я сегодня совершила большую ошибку, подвела человека, обещала никому не говорить о его тайне и вот... не сдержала слова. — Призналась ей.

— Что же такого страшного ты поведала миру? Давай рассказывай, — она повела меня на кухню, — ты такая нарядная сегодня, прямо королева.

Я сняла туфли на каблуке, да, в особо торжественных случаях я позволяла себе надеть туфли на каблуке, правда, перед этим выпивала сильную обезболивающую таблетку.

— Да, сегодня такое случилось, я, кажется, оскандалилась, — покачала от избытка чувств головой, ведь и правда оскандалилась жёстко, — на юбилее в ресторане была и...

Рассказала учительнице всё, она внимательно слушала, не перебивала.

— Вот так, Таисия Павловна, теперь даже не представляю, что будет, что мне Таранин скажет, как всё это Жорка воспримет.

Она покачала головой.

— Тебе не в чем упрекнуть себя, девочка, что они скажут? Тебя унижают, а ты терпеть должна? Нет, не должна, а Белла в следующий раз подумает, прежде чем такие вещи при всём честном народе говорить, вот как была мажорка разбалованная, так ничуть и не поумнела, считает, что ей всё дозволено.

— Вы так считаете, что я права? Я видела, как Жорка побледнел, он с места сдвинуться не мог, а та... без чувств упала.

Таисия Павловна с минуту молча смотрела на меня.

— Жалеешь? А когда тебя избили, пожалел кто-нибудь? Не жалей, она получила по заслугам, а этот твой Жорка пусть подумает, может, поймёт, с кем жил.

— Да он давно понял, если бы это было не так, то не развёлся бы, рассказывал он мне про свою жизнь с Беллой, и я ему верю, он зря говорить не станет, они и жили-то, я и не знаю сколько, он говорит, давно понял, какая она, поэтому развёлся.

— Тоже верно, ладно, Вер, ни в чём себя не вини, не давай себя в обиду, а Таранин? Я думаю, он всё поймёт, ситуация, конечно, неприятная, но ведь не ты первая начала, ты отпор дала, это все поняли, надеюсь.

— И я надеюсь, давай пей чай, за чашкой чая легче беседовать.

Мы