Адвокат - Роза мира

— Не знаю, можно ли её вообще чем-то пробить, у меня есть подозрения, что она непробиваемая, эта Белла, всё ей нипочём.

— Ага, как же, в больничку прямо из ресторана увезли, наверно, дошло до сердца, до печёнок. Вер, ты сама как себя чувствуешь? — Забеспокоился он.

— Нормально себя чувствую, неприятно всё это, конечно, но ничего, переживу как-нибудь, лучше скажи, как Рома? — Вздохнула глубоко, чёрт с ней, увезли так увезли, не сдохнет, я-то не сдохла.

— Да что ему, растёт пацан, не вздыхай так, и ни в чём себя не вини, не дала себя в обиду, за это ты умница. — Поддержал меня он, "друг"... С некоторых пор друг.

— Ладно, Роме привет, пока, Михей, у меня на разговоры нет настроения, и вообще я чувствую себя, как будто меня в дерьме искупали, надеюсь, ты понимаешь меня.

— Понимаю, поэтому надоедать не буду, я только узнать хотел, как ты себя чувствуешь. Пока. — Сдержанно ответил он, ну по-другому не может, бывший зэк, бывший бандит, да и сейчас у него бизнес нелегальный.

А что ты думал? Я извиняться буду? Не надейся, перебьёшься, ты должен извиняться, а вернее, прощение просить, а не я.

О, снова звонок... Жорка. Нет, с тобой точно я говорить сейчас вообще не хочу, снова выключила телефон. Лежала, думала, а что, если и правда Павлов мой отец? Тогда что же получается? Белла моя сестра? О, боже, только не это, пожалуйста, прошу. Думала до такой степени, что в виски бить начало, голова заболела, вот так всегда, то одно болит, то другое, а ещё замуж собиралась. Какая из тебя жена, Вера? Выпила таблетку и снова легла, настроение вроде улучшилось, а всё равно сердце дёргалось, билось неровно, в воздухе чувствовалось приближение чего-то нехорошего, недоброго, страшного. Может, кажется? Нет. Не кажется. Белла не простит мне такого, обязательно будет мстить, это в её характере, она и в школе такая же была. Да, надо у мамы узнать, может, мы с Беллой и правда сёстры? От этих мыслей аж вздрогнула, нет, не хочу таких сестёр, не по нутру они мне, лживые твари, я сама никогда не вру и не люблю тех, кто врёт.

* * *

Утром, пока приводила себя в порядок, на работу надо, всё думала, как с Жоркой встречусь, что он мне скажет? Будет ту защищать, обманщицу свою? Пусть, я не в обиде, в их отношения не лезла, они в разводе, так что себя вини, Беллочка, что семью не сумела сохранить.

Так, телефон надо включить, кто там, о, мама с утра звонила, что это? Тоже узнала о вчерашнем? Ну что же, так тому и быть.

— Алло? Здравствуй, мам, как твои дела? — Позвонила ей, она тоже на работу собирается, работает у папы в клинике. Мама экономист по образованию и работает экономистом.

— Здравствуй, Вер, всё хорошо у меня, а вот у тебя, слышала, неприятности. Так? Ну что такое? Это когда-нибудь прекратится?

— Ну не то чтобы неприятности, но ты права, мне вообще с тобой серьёзно поговорить надо, давай к часу дня в кафе встретимся, пожалуйста, приезжай. — Назвала адрес кафе. — И поверь, не я первая начала вчера.

— Хорошо, приеду, Вер, ты пугаешь меня, что снова случилось? — Взволнованно спросила она.

— Мам, я тебе всё объясню, только не по телефону, сейчас спешу, у меня важная встреча, ты же знаешь, какая я у тебя, деловая.

* * *

Не успела приехать на работу, только зашла в свой кабинет, секретарша за следом.

— Вера Леонидовна, к вам пришли, — растерянно посмотрела она на меня, — впустить? Там этот... этот...

— Да. — Кто же это там? — Впусти. — Мнётся стоит, кто же это там?

В кабинет вошёл... Павлов, вот это да! Что тебе от меня, старый дурак, надо? За дочкой своей смотри, а то ещё какой-нибудь фортель выкинет, а-а-а, вы с ней заодно, я-то забыла даже. Я напряглась, чувствую, без неприятностей не обойтись.

— Чем обязана? Или помощь моя требуется? — Усмехнулась, глядя на него, первая заговорила, потому что выпроводить скорее хочу незваного гостя.

Он мрачно посмотрел на меня, оценивающе.

— Во-первых, здравствуйте, во-вторых, что за тон? — Чопорно так, ты смотри, прям как баба, обиделся.

— Нормальный тон для таких, как вы. А если серьёзно, то у меня нет времени, говорите, зачем пришли, явно не с добром, и всё же я слушаю вас.

— Вы что такая борзая? Сразу в амбицию? Я с добром пришёл, хочу узнать, откуда вам известно о сыне Беллы и где он сейчас. — С ходу огорошил он меня.

Вот, значит, как, а если бы я вам вчера не «напомнила» о внуке, вы бы сами и не вспомнили о нём? И это обеспеченные люди, которые могли бы десять внуков вырастить, а они единственного в прямом смысле слова выбросили.

— А мне вообще всё известно, если табличку на двери кабинета видели, то знаете, кто я, и поэтому, когда начала встречаться с Георгием, провела адвокатское расследование и всё узнала, такой ответ устроит вас? — Усмехнулась я в ответ на его вопросы.

— Нет. Не устроит. Я хочу знать, где мой внук, и вам, думаю, хорошо это известно, давайте без предисловий и без вот этих усмешек. — Начал он терять терпение.

Ишь ты, какой ушлый, сейчас прямо я тебе информацию поднесу на блюдечке с голубой каёмочкой.

— На этот вопрос нет ответа, во-первых, потому что именно вы сдали его в детдом, во-вторых, зачем мальчика травмировать? — Жёстко ответила ему, не отводя взгляда, да, Сергей Афанасьевич, мне всё равно на вас, и даже если по воли случая вы мой отец, то я не желаю этого знать, вернее, признавать, видно, у вас семейное, бросать детей, — а в-третьих, зачем он вам теперь?

— Значит, не скажете? — Проигнорировал он мой вопрос.

— Не скажу, это не моя тайна, если вы не знаете, то я вам объясню как юрист, видите ли, существует тайна усыновления, и её не нарушат даже в детдоме, поэтому никто и ничего вам не скажет. — Естественно, он об этом знает, но я специально напомнила этой скотине, что никаких прав у них на Рому нет, ни у него, ни у Беллы.

— Хммм, посмотрим, — усмехнулся Сергей Афанасьевич, — большие деньги всё могут. Так что, дамочка, ошибаетесь, я вдвое старше вас и знаю, что говорю.

— Смотрите, — пожала я плечами, — детдом, в который сдали внука, знаете, где находится, так что сначала туда надо было обратиться, а уж после ко мне. — Снова ударила я его по больному