Голос извне - Саяна Кошкина

злость. — И знаете, кто я. Представляете масштаб моего состояния? Я предлагаю не просто кредиты. Я предлагаю шанс унести ноги живыми, пока сюда не пришли те, кто сотрет с лица Харты целые кварталы, чтобы найти одну женщину.

— Я сказала — взять! — Силия выкрикнула это, но в её голосе уже не было власти. Был истеричный приказ того, кто чувствует, как почва уходит из-под ног. Наёмники замерли. Сомнения — самый страшный вирус в любой армии.

— Я могу предложить больше, — почти запел я, чувствуя, как слабость подкашивает ноги. Кровь продолжала сочиться. Я прислонился к стене, чтобы не упасть. — И чтобы вы мне больше доверяли, расскажу, кого вы похитили. Юлия Соколова — простая переселенка? Ваша «цель»? Её первые мужья… как бы помягче… Ильхом Гросс — не просто пилот. Адмирал, живая легенда «Пепла», и у него за душой тьма друзей, готовых на всё. Нет, не друзей, у него армия! Саратеш Алотара… его имя вам о чём-нибудь говорит?

— Алотар⁈ — кто-то шокировано прошипел с другой стороны.

— Кровь Императора, пусть и незаконная. Вы думаете, они ограничатся поисками? Они сожгут в пламени мести каждого. А если вы её убьете… — я сделал паузу, давая ужасу укорениться, — … ваши лица, ваши имена, ваши криогенные капсулы на краю галактики — ничто не спасёт вас. Они найдут и отомстят. И даже закон не поможет.

В коридоре послышалось сдавленное ругательство, нервный шепот.

Отлично! Силия — идиотка, нанявшая таких простофиль. Эти отморозки даже не удосужились «пробить заказ». Они видели только кредиты и простую, избалованную кхарку-заказчицу.

— Хватит! — Силия вышла на свет.

Я оскалился, предчувствуя победу.

Силия была безупречна. Тёмный, идеально сидящий костюм, совершенная укладка, драгоценности, холодно сверкавшие на шее и запястьях. Ее маска, но под ней — холодное, беспринципное чудовище, движимое жадностью, завистью и ненавистью.

— Что хватит? — я снова приставил бластер к виску. Движение было уже медленным, театральным. — Я вышибу себе мозги прямо сейчас, Силия. Кодов доступа ты не получишь. Никогда! И что у тебя останется? Хватит ли заплатить этим ублюдкам? Ты не дура, ты заплатила лишь задаток. А остальное? И как ты будешь спасаться, когда клан Юли настигнет тебя? Тебя, кхарку, да. Не допросят, не прижмут? Ты уверена? Уверена, что отец Алотара, сам Император, не сделает исключения для той, кто покусилась на носительницу его возможного внука?

С моей стороны эта была «стрельба» вслепую, но я видел, как дёрнулось идеальное лицо жены. Попал!

— Заткнись! — её шипение стало звериным. — Убейте его! Сейчас же!

Силия понимала, что теряет всё. Её жадность, её план, её контроль — всё рассыпалось, потому что я поднял ставки до небес и показал наемникам пропасть под ногами. Если я перекуплю этих ублюдков, Силию ждёт не просто развод. Её ждёт суд, позор, может, и казнь.

Мне пришлось отступить, спрятаться за выступ двери. Держать бластер у виска уже не было смысла — жена решила, что лучше мёртвый муж и потеря всего, чем побег и её падение. Адреналин, что держал меня на ногах, начал стремительно иссякать. В глазах поплыли тёмные пятна, мир сузился до звука её истеричного голоса.

— Я предложу куда больше, — пробормотал я, но голос уже был слабым. Кровь текла по руке, капала с кончиков пальцев. — Иммунитет. Новые личности. Планеты…

— Убейте его! Я приказываю! — в крике Силии было отчаяние загнанного зверя. — Оставите их в живых — и умрёте все! А я — кхарка! Меня не тронут! Я буду молчать! Ну же!

Последний шёпот, последнее ругательство… и тишина. Решение?

Я высунулся на миг, чтобы увидеть, кто из них дрогнул.

И в этот миг почувствовал укол. Не боль, а резкий, жгучий укус в здоровое предплечье.

Всё замедлилось.

Я видел, как из темноты вылетает маленький, почти невидимый дротик. Видел, как мой бластер выпадает из внезапно онемевших пальцев на пол с глухим стуком. Видел, как стены начинают плыть, сходясь в странной, воронкообразной перспективе. Тусклый свет ламп слился в одно размытое, жёлтое пятно.

На предплечье торчал шприц-дротик. Внутри — мутная жидкость. Парализатор? Яд?

— Су… ка… — хрип вырвался из горла. Ноги подкосились. Я рухнул на холодный, пыльный пол лицом вниз. Запах крови, пыли и собственного страха заполнил ноздри.

Где-то вдалеке топот. Приглушённые голоса. И… писк. Чей⁈

Тьма накатывала мягкой, тяжёлой волной. Последняя мысль перед тем, как погрузиться в небытие, была не о себе. Не о деньгах. Не о мести.

Я не смог.

Не спас.

Но очень надеюсь… надеюсь, что ты спряталась, моя красноволосая воительница.

Живи. Ради него. Ради них…

И мир погас.

Глава 117

Юлия

Бегство превратилось в ползание. Каждый шаг отдавался в висках глухим ударом, каждый вдох обжигал лёгкие. Я бежала, спотыкаясь о собственные онемевшие ноги, и молилась — не богам, их здесь не было, — а просто в пустоту, в холодный металл стен: пусть с ним ничего не случится. Пусть он будет жить. Пусть жадность, холодный ум, цинизм спасут Энора там, где моя любовь оказалась беспомощной.

Но я знала… Знала, как только Энора схватят, мой приговор приведут в исполнение. Силии нужен был Энор живым — как трофей, как ключ, как объект для медленной расправы. А мне, той самой «шлюхе», что посмела разрушить её идеальный мирок, был вынесен один приговор.

Смерть.

Я толкала двери, впиваясь плечом в грубый металл, царапая пальцами по ржавым засовам. Они не поддавались. Замки были просты, но годы, ржавчина и лютый холод сварили их намертво. Каждая неудачная попытка отнимала последние крохи тепла из мышц. Чем глубже я спускалась по наклонному коридору, тем плотнее становился воздух. Он был не просто холодным. Он был густым, как сироп, наполненным запахом старого железа, пыли и чего-то сладковато-гнилостного.

Холод перестал быть просто ощущением. Он стал острой, жгучей болью. Сначала обжигало щёки и нос. Потом боль перешла в фазу обманчивого тепла, и я поняла — это плохо. Пальцы на ногах я уже не чувствовала. Они стали чужими, деревянными грузиками на концах ног. Куртка, пахнущая чужим потом и кровью, не спасала. Её грубая ткань пропускала холод, как сито. Казалось, лёд прорастает уже не снаружи, а изнутри, кристаллизуясь в венах, сковывая лёгкие, покрывая инеем сердце.

Надежда — хрупкий цветок, который я так лелеяла, замерзала и рассыпалась в ледяную пыль.

Не найдут.

Не успеют.

Не спасут.

Шёпот в голове звучал моим собственным голосом, но такой усталый, такой сломленный, что я едва узнавала его.

Я замедлилась, почти волоча ноги. Чтобы двигаться, нужно