Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

Да. Я отправлялась в неизвестность. Но знала, что это был для меня единственный правильный выбор.

***

*Примечание автора: в грузовом отсеке "Гамаюна" играла песня группы Любэ "Ты неси меня река"

Визуализации не последние

***

Когда стыковочный корабль даэдрийцев отошёл на безопасное расстояние, на фоне голубой планеты, словно прощальный салют, буквально на мгновение расцвёл огненный цветок взрыва. Это было красиво и страшно одновременно — последнее проявление мощи корабля, который мы были вынуждены уничтожить.

— Земля, прощай, — прошептала Аня рядом со мной, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — В добрый путь…

***

Рублёва открыла было рот, но губы её снова дрогнули. Она шумно сглотнула тугой ком, вставший в горле, прежде чем наконец произнести:

— Это и есть Земля. Наша Земля.

***

— Иди сюда, любимая, — сокрушённо прошептал Рэвул и крепко обнял меня, словно укутав своими объятиями. — Отпусти это. Ты не спала трое суток, тебе нужно поспать! Это жизнь. Жить иногда больно… мы все кого-то теряли. Может, она и найдётся. Но чтобы её найти, тебе для начала нужно не потерять себя.

***

Рину прижал ладонь к моей щеке и губы к моим губам в долгом мягком поцелуе. А потом вдруг резко отстранился и горячо прошептал:

— Я всё построю заново, Ив. Мы построим… Жизнь, будущее, дом, семью. Ты… ты ведь хочешь детей?

***

Жизнь всё же такая странная и удивительная штука… Если найти в себе силы жить её в болезненные поворотные моменты, когда кажется, что выхода нет и лучше никогда уже не будет.

Будет.

Жизнь умеет удивлять и всегда вознаграждает за смелость идти до конца. Теперь я знала это наверняка...

Эпилог 1

Я была ко многому готова: к тому, что Рэвул и Ирву — так звали даэдра со шрамом — всё-таки найдут повод подраться; к тому, что придётся терпеть подкаты и подколы даэдрийцев в благодарность за спасение… Даже к трудностям в адаптации к длительному космическому путешествию и морской болезни!

Но точно не к тому, что полёт до Кира займёт у нас всего сутки.

— В даэдрийских кораблях используется регуланская модель гиперпрыжковых двигателей. Они менее надёжны, зато более эффективны, чем киранские, — объяснил мне Рэвул, когда я чуть в обморок не грохнулась от новости, что мы, собственно, уже «дома».

Рину обернулся к нему с кислой усмешкой: — Смотри, не вздумай дома так предложения строить. Я тебя научу, запоминай: регуланцы ни хрена проектировать и собирать не умеют, все их корабли — хлам, и сами они поголовно идиоты. Киранцы — красавчики и лучше всех во всём. Запомнил? Повторяй теперь как молитву. Особенно перед эриварами за восемьдесят. Эти тебя голыми руками разорвут за симпатию хоть к чему-нибудь регуланскому. Многие из них успели повоевать с кровопийцами в последней кирано-регуланской войне, и память у этих бывалых вояк просто отменная.

— С кровопийцами? — удивилась Аня.

Я вздохнула и, смирившись с неизбежностью, рассказала ей почти всё, что знала о регуланцах. Почти. Не касаясь, разумеется, темы Легиона Смерти. Для этого было ещё рано.

— Вот дерьмо… — констатировала Рублёва. — Кто бы мог подумать, что граф Дракула на самом деле был инопланетянином!

— Не… — фыркнула я. — Он не был похож на азиата.

— Чёрт… Точно…

Даэдрийцы высадили нас в межсистемном гражданском порту на орбитальной станции Кира-1. Общее ощущение от неё было как от аэропорта: людно, шумно, современно.

А в остальном мне… сложно описать, что это было за чувство — оказаться в чужом, наполненном жизнью мире. В том смысле, что своём, самобытном и лишь отдалённо похожем на наш, человеческий.

Ох, сколько тут было киранцев… Насмотревшись на Рэвула и Рину, я почему-то думала, что все они такие: высокие, подтянутые, красивые. Но на деле внешность жителей Кира оказалась куда разнообразнее. Однако что их объединяло и отличало от землян, помимо очевидного — острых ушей, клыков, когтей и, конечно же, вертикальных зрачков — все они были выше нас и имели более развитый мышечный скелет. Даже представительные мужчины и дамы в теле здесь казались не просто упитанными, а именно мощными.

Встречались среди киранцев и представители других рас. Я почти наверняка угадала даэдров, цобигнотов и даже видела целую семью регуланцев с пятью детьми от мала до велика. Но больше всего мне запомнился высокий и очень худой мужчина с редкими фиолетовыми волосами, заплетёнными в три тоненькие косички.

А запомнился мне он тем, что на стойке регистрации вновь прибывших расписался на экране, который ему показала красивая улыбчивая киранка в золотистом форменном комбинезоне, не рукой, а… языком. Длинным фиолетовым языком, которым он обхватил предложенный ею стилус и ловко повёл им по экрану.

Я обернулась к ребятам, чтобы убедиться, что они тоже это видели. Рину устало смотрел себе под ноги, а вот Аня с Рэвулом, как и я, с живым интересом разглядывали всё вокруг.

Конечно. Рэвул ведь, по сути, тоже был в первый раз в этом мире, к которому с самого рождения из нас всех принадлежал только Рину.

Собственно, Рину и подошёл к стойке проверки прибывших первым. Пока он объяснял, кто мы, откуда и почему из всех документов у нас только файлы за личной подписью даэдрийского патруля о том, что они нас, бедолаг, подобрали в таком-то космическом квадранте у такой-то планеты, я заметила большую красивую картину чуть в стороне от стойки…

Точнее, мне только показалось, что это картина. Ведь все шли мимо неё, даже не оглядываясь! Как будто в серии роликов из интернета, в которых настоящие произведения искусства вешали в людных местах — и практически никто даже не оборачивался на них, считая обычной, ничего не стоящей репродукцией. Но глубинный смысл-то был не в том, что на стенах висели настоящие картины, а в том, что объективная ценность чего-то на самом деле эфемерна.

Я взяла Рэвула и Аню под руки и потянула их за собой к картине. К картине, на самом деле представляющей собой огромный иллюминатор, из которого открывался просто нереальный вид на планету Кира…

За толстым защитным стеклом медленно уплывал влево захватывающий