Фейридейл - Вероника Ланцет

Впрочем, любопытство гложет меня, и я краем глаза пытаюсь осмотреть стол.

Именно так я и представляла себе императорский пир. И это вполне логично, учитывая, что во главе стола сидит император – конечно, если судить по невероятно безвкусной короне у него на голове.

Но не только он тревожит меня.

Когда я осматриваю гостей, мой взгляд останавливается на матери.

Она сидит недалеко от императора, между двумя мужчинами – ровесниками Амона. Они оба одеты в армейскую форму. И держатся так непринужденно друг с другом, что я не могу не задаться вопросом, какие их связывают отношения.

Посмеиваясь над чем-то, что говорит один из мужчин, мать подносит бокал к губам и встречается со мной взглядом.

Она тут же узнает меня, и ее глаза вспыхивают от шока.

Но я потрясена даже больше. Этого мне только не хватает.

К счастью, слуги начинают возвращаться на кухню, и я занимаю место в шеренге. А когда мы приближаемся к кухне, прячусь за ближайший угол.

Мой пульс учащается.

Она не должна была меня увидеть. Не сейчас.

Страх сковывает мое тело при мысли, что она поднимет тревогу и я потеряю все шансы спасти Амона.

Дыхание учащается, а паника угрожает поглотить меня. Но я не могу позволить ей остановить меня. Я пришла сюда с одной-единственной целью – освободить Амона, чего бы мне это ни стоило.

И если придется противостоять собственной матери, значит, так тому и быть.

В прошлом я ее пожалела, но после того, как она едва меня не убила, только чтобы заставить Амона сдаться, мне стало предельно ясно, каковы ее приоритеты.

Теперь я как никогда уверена, что она вообще обо мне не заботилась, думала только о том, какую пользу я могу ей принести. А будущее, которое она живописала мне с самого детства, на деле оказалось лишь планом, где она лепила из меня удобное ей подобие человека – послушную марионетку, которая не задает лишних вопросов и слепо следует ее указаниям.

К несчастью для нее, я встретила Амона и он открыл мне глаза.

Я направляюсь к коридору, ведущему в другую часть дворца, и стараюсь затеряться в лабиринте проходов.

Но как только заворачиваю за угол, я замираю на месте, услышав, как меня окликают по имени:

– Села!

Голос матери отражается от стен, и я сжимаю кулаки, боясь, что она сейчас позовет стражу.

– Я тоже рада тебя видеть, мама, – сухо говорю я.

– Мне стоило догадаться, что тюрьма тебя не удержит, – произносит она, подходя ближе, но в ее тоне слышится намек на уважение.

– Тогда зачем ты упрятала меня в нее?

– Надеялась, что она замедлит тебя. Казнь состоится на рассвете.

Подавив волну беспокойства, я поворачиваюсь к ней лицом.

– Что ж, теперь я здесь. И не уйду без него.

– Хочешь рискнуть всем ради него? – Мать приподнимает бровь, глядя на меня.

Я киваю.

– Всем на свете.

– Он играл с твоим разумом, Села. Почему ты этого не видишь? Как давно ты его знаешь? Наверное, несколько недель.

– И что? За несколько недель с ним я узнала о мире больше, чем за предыдущие восемнадцать лет. Конечно, тебе этого не понять. Ты стремилась держать меня в неведении. Думаешь, я не знаю о книгах? О каждой лжи, которую ты мне навешала? – выплевываю я. – Ты так промыла мне мозги, что я даже оправдывала эксперименты, которые ты ставила на мне, когда я была совсем ребенком. А почему? Потому что считала, будто ты вот так заботишься обо мне. Но скажи, тебе вообще было до меня дело? Хоть когда-нибудь?

– Ты не понимаешь. – Мама качает головой. – Ничего не понимаешь. Все, что я делала с самого начала, было ради будущего – ради процветания империи и всего, что последует за этим.

– Да что ты? И каким путем? Убив императора и обвинив в его смерти невинного человека? Казнив его на глазах у всей столицы?

– Невинного? – повторяет она. – Амон д'Артан какой угодно, но только не невинный, Села. Думаешь, что знаешь его? – Она смеется. – Прозвище Теневой генерал ему более чем подходит, поскольку он слишком долго был тенью этой империи, Села. Он вырезал целые народы, города, деревни. Как он может быть невинным? Ты своими глазами видела, что он сделал с армией, – выплевывает мама, и я понимаю, что здесь кроется личная вражда. – Он уничтожил Милену, а ты говоришь мне, что он невиновен?

– Он сделал то, что должен был! – Я уверенно вздергиваю подбородок.

– Ты не видела его в те времена. Могущественный, верхом на коне и с головы до ног покрытый кровью жителей Милены. Я видела его и никогда не забуду этого зрелища. Амон д'Артан – проклятье этой империи. И давай не будем забывать, что все это время он скрывал свое происхождение Рейва. Знаешь, какое наказание полагается за сокрытие нечеловеческих корней в рядах армии?

– Нечеловеческих…

– Ах, вижу, ты не все знаешь. Рейва были воплощением ночных кошмаров. Их способности столь же ужасающие, как и внешность. И когда их наконец истребили, все только возрадовались. А завтра каждый, кто когда-либо боготворил прославленного генерала, увидит, что за чудовище скрывается под его личиной.

– Ты омерзительна, – говорю я, глядя на нее, и мой живот скручивает от отвращения.

Мы похожи внешне, но наши характеры разделяет целая пропасть.

– Может, и так, – пожимает мать плечами. – Но сегодня у тебя ничего не выйдет. Прости, Села. Возможно, однажды ты поймешь причину.

Закончив говорить, она начинает что-то напевать приглушенным голосом. Как и прежде, ее руки начинают светиться.

Мои глаза расширяются, и я немедленно призываю энергию, направляя ее в сторону матери и не давая ей произнести ни слова.

Вспомнив рассказы Амона о магии, я понимаю, что это не Аристол скрывал солдат. А она.

Она занимается чародейством.

Ударная волна сбивает мать с ног. Тяжело дыша, она пытается собраться с силами и вновь начинает напевать.

Ее глаза сужаются, и не успеваю я опомниться, как пол под ногами разверзается и оттуда вырываются длинные ветви.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Ты не единственная в нашей семье обладаешь способностями, – ухмыляется мать, выпрямляясь; ее руки двигаются в такт ветвям.

– Это чародейство, – обвиняю я.

– Ну и пусть, – пожимает она плечами. – Зато дает мне преимущество. Разве твой возлюбленный не сказал? Чтобы заниматься чародейством, нужен мощный источник энергии, – хвастается она, прежде чем направить лианы в мою сторону.

Призвав лассо, одно из них я обвиваю вокруг люстры на потолке и подтягиваюсь, а другим хватаюсь за ветки, посылая энергетические разряды глубоко в землю, чтобы сжечь корни.