Комната белого рояля - Mon Ten Man

знала. Мама улыбалась фотографам, и пила свой мартини, а я гордо сидела рядом, но после позирования для нескольких журналов, пала в мысли. Сама не знала, о чем задумалась, просто настал момент, когда я устала улыбаться, позировать и махать рукой. Мой взгляд пал на Себастьяна. Ему позвонили, и он отошел к фонтану, чтобы его диалог не мешал остальным. Он ходил с право налево, потом обратно и нервно играл с рукавами свитера, который был, идеально, скинут на его плечи. Бежевые штаны, белая рубашка и свитер светло-коричневого цвета, превратили этого дьявола в аристократа, играющего в гольф. Он уловил мой взгляд и ехидно улыбнулся мне. На данный момент мы были в ссоре: неделю назад я хотела пойти на вечеринку к друзьям, папа не был против, а этот зануда пал в бешенство. “Дорогая, если твой брат против, ему видней, что это за компания” сказал папа, и я никуда не пошла. Потом он вернулся с огромным букетом пионов, чтобы я простила его за испорченный вечер, но было уже поздно.

— Камилла, не хочешь присоединиться к нам? — прозвучал незнакомый голос и вернул меня в реальность. Это был молодой парень, наверное сын того человека, кто с нашими играл в гольф. Я неуверенно посмотрела на папу, и он взглядом позвал меня.

— Добрый день. Спасибо за приглашение, но должна признать, что я пока не умею играть, — неуверенно ответила я и почувствовала, как краснею от стыда. Могу поклясться, что я была единственная во всем поместье, кто не умел играть.

— Мой сын любезно научит вас, юная леди, — прозвучал голос папиного друга. Я лишь улыбнулась в знак благодарности. Отец и пожилой мужчина приступили к игре, а молодой человек подошел ко мне и начал:

— Нас не представили, потому что наши отцы были уверены, что все мы помним друг друга. Я Люка. Мы встречались на нашей яхте, но вам тогда было примерно семь, — нелепо улыбаясь, рассказывал он.

— Камилла Джонсон. Очень приятно.

— Я помню вас. Так что приступим? — сказал он и любезно подал мне клюшку, я неуверенно взяла ее, она оказалась довольна легкой.

— Теперь поза. Держите клюшку обеими руками, чуть нагибайте спину, но плечи должны быть идеально ровными.

Я молча выполняла все его рекомендации, чтобы не позориться. Люка подошел и поправил мои локти.

— Я не помешаю? — прозвучал строгий голос Себастьяна, от чего я непроизвольно выпрямилась.

— Себастьян, рад тебя видеть, дружище, — радостно сказал Люка. — Я и Камилла учимся играть в гольф.

— Вижу, Люка, но тут такое дело, я пришел за Камиллой. Дакота искала ее, не могла найти. Мы вынуждены оставить гольф на потом.

— Ох, конечно-конечно. Ну что ж, тогда встретимся за ужином, — любезно сказал Люка и покинул нас.

— Готова поклясться, что мама меня не искала, — с ядовитой ухмылкой сказала я.

— В этом нет необходимости. Она тебя не искала, — самоуверенно признался брюнет. Его повышенная самоуверенность часто бесила меня. Иногда мы ссорились из-за этого.

— Тогда как понимать твои выходки, Мистер Зануда?

— Солнышко если ты с ранних лет привыкнешь «нагибаться», это не приведет ни к чему хорошему, — приближаясь моему уху, сказал он.

— Ты себя слышишь со стороны?! Это всего лишь игра!

— Прости, я не хотел обидеть тебя. Я просто пошутил, — он так пожалел, что мне стало не по себе.

— Да ладно, я все равно не хотела играть, просто из-за вежливости не стала отказываться.

— А если он попросил бы поцеловать тебя, ты бы тоже из-за вежливости согласилась? — сказал он и заправил прядь моих волос за ухо.

— Я тебе говорила, что ты извращенный?!

— И не раз, Солнышко, но я не против, услышать это вновь.

— Ты извращенный!

От лица Себастьяна

Я понимал, что нет нечего плохого в игре с давним другом. Но сам дьявол велел подойти и помешать им. Может я плохой человек, но ситуация развеселила меня до ужаса. Я еле сдерживал смех и ор. Во первых Люка напоминал мне кудрявого барашка, во вторых я любил выводить из себя Милу. Она сердилась, я — смеялся. Мила не была одета для гольфа. На ней было обычное белое платье Ralph Lauren pane-led, которое превратило ее в фарфоровую куклу, а золотистые волосы были собраны в конский хвост. Она была красивым ребенком, а теперь стала красивой барышней. А барышне не подобает играть с барашками, хоть и с богатыми. Мы начали гулять вокруг фонтана.

— Чего затих? Размышляешь следующие проделки? — ее голос прервал мои мысли.

— Солнышко, не будь так ядовита. Мы семья.

— И это единственная причина, по которой я общаюсь с тобой.

— Ложь, — резко остановился я и посмотрел на нее, — ты привязана ко мне больше, чем ребенок к родителю. Ты любишь меня, мой гадкий характер и ты не сможешь без меня жить.

— Откуда такая уверенность?

— Я чувствую то же самое к тебе, просто я осознаю это, а ты пока нет.

— Пф, ладно пусть будет так, — она фыркнула и не отнеслась к моим словам всерьез, а меня мои же слова дали повод для раздумий. Я ведь не планировал этот разговор и сам был удивлен собственным заявлениям.

— Себастьян, нам надо готовиться к ужину. Наверное, нужно уже идти, — попросила Мила. Я провел ее до выделенной для нее комнаты, а сам пошел в свою. Открыв дверь я, увидел, что мой смокинг уже готов и весит на двери гардеробной. Я посмотрел на часы, чтобы понять, сколько у меня времени на подготовку, как мой смартфон начал вибрировать. Звонила Тайра:

— Привет мой лакомый кусочек, — на том конце телефона прозвучал вульгарный голос девушки.

— Тайра, я не в городе и удовлетворять твои желания не получится, звони другому, — я не знал в каких отношениях мы с Тайрой. Нас связывал только секс. Я даже не интересовался сколько «проходимцев» у нее. Для меня она всегда была свободна, я был в не очереди. По ее словам она сходила с ума от меня, но от этой информации мне не было тепло или холодно. Мне было плевать. Она была хороша в постели и все. Тайра знала, как я к ней отношусь, я не обманывал ее, а ей все устраивало.

— Я скучаю по тебе милый.

— Я буду в субботу, мне тоже нужна зарядка.

— Я буду ждать, — кошачьим голосом сказала она и положила трубку.

«Да что с тобой, слабак?!» «Соберись!»

Мое подсознание умнее сознания. Оно отправляло мне сигналы, а я их игнорировал. Звонок Тайры увеличил мою тревогу: я стал безразличен, даже страсть бушующая во мне притихла. У