Дорогами Империи - Катерина Крылова

Еще накануне Карн послал весточку герцогу Асома от имени Рикарда Модро с сообщениемо том, что твориться на его землях. Обязан был. Несмотря на то, что и «черный волшебник», и его клиенты подлежат Высшему императорскому суду, владетель этих земель должен быть в курсе. Он, конечно, сейчас носится по герцогству как бешеная собака в поисках украденной Печати, но именно его люди проморгали и запрещенные ритуалы, и похищения. Если б Табола не прибыл, то… даже думать страшно, сколько бездушников мог породить ведьмак. Или, если бы ведьма не опознала в графине это существо? Столько если, что Карн уже не верил в счастливое стечение обстоятельств. Что-то в этом мире меняется и к чему приведут эти изменения, к худу ли к добру, уже не столь важно. Нужно просто быть к ним готовым. Он чувствовал, что надвигается ураган и они сейчас в самом его эпицентре!

В город они въехали после полудня. Все арестованные отправились отдыхать по уютнымкамерам, а Карн, Табола и Лудим, выпив восстанавливающего зелья из ведьминской торбы, занялись бумагами, а затем и допросами. Дель Наварра вызвал сыскарей в кабинет к Лудиму и, придав каждому по «звезде» в помощь и по пинку в ускорение, отправил по адресам гостиниц и арендованного жилья «искропокупателей» с обысками. Мог бы и сам заняться, но сейчас было важнее провести допросы. Итак некоторые уже успели одуматься и продумать линию защиты, мол, обманули, не виновен, ягхрово любопытство, яхгр попутал и так далее.

Впрочем, отговорки не блистали разнообразием. Сейчас Карн сидел в допросной, попивая горячую крепкую каву, и рассматривал одного из клиентов «черного волшебника». Молодой виконт Цорга, второй сын ровернского графа, богатый и забалованный маменькой так, что молоко до сих пор на губах не обсохло, сидел напротив и пламенным взором старался прожечь в бывалом разведчике дырку.

— Не старайтесь прожечь во мне дыру взглядом, искры в вас нет, господин Цорга, — смехнулся Карн. Сегодня его взглядом пытались не только прожечь, но и заморозить, воспламенить и стереть в порошок. Не его дело вести допросы? Конечно, не его. Но за неимением, как говорится, гербовой бумаги пишем на лопушках. Карн умел и вести допрос, и пытать доводилось, и даже приводить приговор в исполнение.

— Я тебе не господин, ублюдок, а ваше сиятельство, — огрызнулся щенок.

— Так вот, господин ваше сиятельство, — спокойно продолжил тот, — как давно вы знакомы с бароном Рималем, где произошла сия судьбоносная встреча и сколько вы пообещали за проведение черного ритуала?

— Понятия не имею кто это и ни про какой ритуал не знаю! Я требую законника и разговаривать с вами не собираюсь. Я виконт и разговаривать буду в присутствие законника с имперским следователем, а не непонятно с кем!

— А я что? Забыл представиться? — Карн достал серебряный жетон магического сыска, — Карн Д’Эмьен, Магический Сыск.

Должность называть не стал, чтобы не врать.

— Монетку-то в ручки возьмете, чтобы проверить подлинность? — и выложил жетон на стол перед виконтиком.

Тот посмотрел на него как на что-то донельзя противное. Но ручонку таки протянул, тронул пальцем и тут же его отдернул. Обжегся.

— Убедился, — не спросил, а подтвердил маг, — теперь разговаривать будем или законника ждать. Ты, мальчик, учти, что сейчас в твоем арендованном доме идет обыск как и допросы твоих людей. Кто-то что-то да скажет, кто-то да укажет, где ты переписку прятал, а, может, и еще какую запрещенку найдут. Даже, если ты откажешься сейчас со мной разговаривать, то следующими будут имперские песочники в Нисмане. Им ты не ответить не сможешь. Это у меня васти пытать тебя нет, а у них очень даже.

— Я не виноват, ягхр меня попутал, — уже не так уверенно и спесиво произнес виконт.

— Делать ему больше нечего. На вопросы отвечай. Где и когда познакомился с Рималем?

— Три года назад в Цорине в кабаке, — нехотя ответил он. — Столице нашего графства, трактир «Золотая ель».

— Дальше, — бросил Карн и секретарь в углу допросной приступил к конспектированию показаний.

— Мы с друзьями поехали расслабиться. Он с компанией тоже там был. В какой-то момент познакомились, выпили за знакомство. Я пригласил их в замок погостить на пару дней, принять участие в охоте. Отец как раз по делам к герцогине отправился, дома только Гуннар был.

— А Гуннар у нас кто?

— Старший брат, наследник, — буркнул виконт.

— То есть Гуннар Цорга тоже знаком с бароном?

— Да, я их познакомил, но брату барон Рималь не понравился. Не нашли общего языка. Поэтому мы на два дня уехали на охоту, как раз кабан пошел.

— Ты хороший охотник? — вдруг спросил маг.

— Не особо, я на охоту больше погульбанить вдали от присмотра езжу. Иначе либо отец, либо Гуннар, либо матушка затягивают свою волынку, что мне учиться надо управлению, или выбрать свою стезю… Наследства грозятся лишить. А что там того наследства? Я ж младший сын, да и не одаренный как Гуннар. Тогда барон и сказал, что есть ритуал разжигания искры. Я клянусь вам честью рода, что не знал ничего о ритуале! Думал, что практика магическая есть для потомков магических родов, чтобы искра вспыхнула!

— Ну и почему тогда ты об этом отцу или брату не сообщил? Чай, маги, подсказали бы!

— Ага, как же! Да они о своей магии пекутся так, словно она только им и принадлежит. Я даже ни одну магическую книгу в доме открыть не могу! Начаровали специально, чтобы секретов не выдавать! А я тоже может маг… — виконт надулся как мышь на крупу.

Что ж, подумал разведчик, понятно на что ведьмак подцепил этого. На обиду на вселенскую несправедливость. Почему у отца, брата и даже сестер искра есть, а у него, младшенького и такого хорошего — нет. А нет ее у тебя, парень, потому что нагуляла тебя маменька. О чем папеньке прекрасно известно, но решил не губить невинную душу и принять тебя в род. Только вот родовых способностей это тебе не даст.

Подобный диалог повторился у Карна уже пять раз. Пять мальчишек высоких или богатых купеческих родов, обделенных искрой. Пять жизней полных зависти и обид. А чем его, вот этого конкретного обидели-то? Жил и горя не знал. Ел-пил вдоволь, одет-обут, даже отец его в род ввел, хотя мог бы выгнать жену взашей вместе с приблудом. В Роверне нравы строже. О нем заботились, учили его, любили даже. Нет же! Искру ему подавай!

Даррен Рималь, по всей видимости, колесил по стране и искал вот таких вот обиженных